Откровение девочке

22 Мар 2013 | Категории: Без рубрики

Я была еще школьницей, когда произошла моя встреча с матушкой Алипией.

В санатории лечился мой младший брат. Он очень плакал, и просился домой, и мама отправила меня к нему на зимние каникулы. Привез меня отчим, поселил на квартире у одной бабушки, и я должна была каждый день, позавтракав, идти в санаторий развлекать брата, чтобы он не плакал. Меня это очень тяготило, потому что успокоить его не удавалось, а наоборот, он еще больше кричал и плакал: «Заберите меня отсюда».
На следующий день утром я пошла в санаторий.

Вся земля была покрыта толстым слоем снега, посередине была аккуратно протоптана тоненькая дорожка. «Мороз и солнце, день чудесный…», — но на душе у меня было горько.

Улица была пуста и только одна старушка, вся в черном, шла мне навстречу. Поравнявшись со мной, она очень странно заглянула мне в глаза. И остановилась позади меня. Я оглянулась и увидела, что она смотрит в небо и что-то про себя говорит. Мне показалось, что у нее тоже горе какое-то, я подумала: «Может быть, она кого-то похоронила…», — потому что она была вся в черном.

Когда я отошла от нее, я услышала, как она зовет: «Ол-я-я!»

«Странно, — подумала я. — Какую Олю она зовет, если на улице никого нет?» На дороге появилась еще одна прохожая, которая обратилась ко мне:

- Деточка, тебя Оля зовут?

-Да.

- Тебя бабушка зовет.

- Бабушка не может меня звать, потому что меня здесь никто не знает.

- Вот посмотри, она тебе машет, иди!

Я оглянулась, бабушка грозила мне пальцем и показывала рукой, чтобы я подошла к ней.

- Ты слышала, что я тебя зову, почему ты не остановилась?

- Я была уверена, что зовут не меня.

- Почему ты так плачешь взахлеб? Какое у тебя горе?

Когда я ей все рассказала, она вытащила из кармана горсть орешков и сказала: «Эти кушай сама, а эти братику отдай и скажи ему, что это от белочки». Когда я покушала этих орешков, у меня так радостно стало на душе, я поблагодарила и пошла дальше. Все вокруг заликовало, снежинки, переливаясь на солнце, подмигивали мне, снег скрипел под ногами, голубое небо отражалось в снегу. На веточках, на заборе, лежал пушистый снег. Такой красоты я никогда в жизни не видела, разве что на картинках. Когда я дала брату орешки, он так обрадовался! И подвел меня к дереву, где жили белочки. Они своими пушистыми хвостиками сбивали снег, и он сыпался нам на головы. Время пролетело, как одно мгновение. Скоро брата позвали на обед. После обеда я пришла в санаторий, и он мне говорит: «Я подружился с мальчиками, мы так разыгрались, а ты пришла мне мешать, уходи!» Я вышла из санатория, а тут и бабушка снова встретилась и говорит:

- Ну что, прогнал тебя братик?

- Да! А вы откуда знаете? И как вы узнали мое имя? — спросила я.

- А я помолилась Богу, спросила Его, и Он мне сказал,- ответила бабушка Алипия. И при этом она сразу притихла, и вся сжалась в комочек.

- Разве такое может быть?

- Да, — сказала она. А ты молишься Богу?

- Нет, — ответила я.

- Почему?

- Я не умею… Когда-то приехала ко мне бабушка из Западной Украины, папина мама, поставила меня на колени и долго мучила, чтобы я за ней все повторяла. Мне было так плохо! Пот градом катился, и я чуть сознание не потеряла. И я это возненавидела. И еще у меня плохая память, я сколько не учу, не могу запомнить. Я знаю только Отче наш.

- Это очень важная молитва, тебе и этого хватит. А как ты учишься в школе?

- Учу уроки до двенадцати ночи, иногда до часу, а за-помнить не могу. Учителя мне ставят то три, то два, и стыдят меня за то, что я прогуляла и плохо выучила. И я потом плачу.

Домик АлипииБабушка пригласила меня в гости к себе. Я думала, что идти недалеко, и не зашла к хозяйке, у которой жила на квартире, и не предупредила ее. Мы пошли с бабушкой Липочкой, как она мне представилась, по дорожке прямо. Шли, шли, разговаривали. Она мне рассказывала, что она хорошо училась, память у нее хорошая, она быстро переходила из класса в класс, потом рассказывала, когда у нее умерли родители, она ушла из дому. Рассказала, как она жила в дупле. Мне так страшно стало! Как же в такой мороз можно ночевать на улице. Она сказала, что с неба шел теплый луч, который ее согревал ночью. За разговором, я не заметила, что мы ушли далеко. Вдруг я увидела, что дома и огоньки в окнах заканчиваются, а дальше стоит лес. Я так испугалась и подумала: «Куда она меня ведет?»

- Не бойся. Я живу в лесу.

Я хотела вернуться назад и жалела, что пошла. Зимой темнеет рано. Я распаниковалась и говорю: «Я дальше не пойду! Уже темнеет, меня бабушка дома ждет, она будет волноваться». Она взяла меня за ручку и говорит:

-А мы уже пришли, вот и домик мой.

- Где, я его не вижу!

Идем, идем, а домика нет.

- Где же домик?

Когда ее теплая рука взяла мою холодную ручку, весь страх сразу пропал. Мне стало так хорошо, что захотелось, чтобы этот лес никогда не заканчивался.
Наконец мы пришли. Домик был сказочно маленький, я подумала про себя: «А где тут свет включается?»

- В лесу света нет, — сказала бабушка, отвечая на мои мысли.
Она зажгла свечку, и сказала, что в керосиновой лампе за¬кончился керосин. И увидела, что на полу что-то бегает. Это были мыши. Я испугалась, но Матушка предупредила:

- Они захотели кушать, и пришли пособирать крошки, которые упали на пол. Смотри под ноги, чтобы ты ни на кого не наступила.

Потом бабушка Алипия сказала, что уже темно, и я буду у нее ночевать.

- Я не могу ночевать, потому что я не предупредила хозяйку. Я приду завтра, проведите меня.

- У меня болят ножки, если хочешь уходить, уходи сама. Сегодня пятница, у меня никого нет, и я могу все внимание уделить тебе. А завтра суббота, здесь будет много людей.

Я боялась, что когда за мной приедут и спросят у хозяйки, как я себя вела, и она скажет, что я не явилась на ночь, то меня дома будут за это очень бить. Ничего не могло меня остановить, я знала, что мне надо идти. Матушка Алипия все обо мне знала, она знала, что все время меня преследовал страх, я всего боялась. Даже в таком возрасте я боялась оставаться в квартире одна, мне казалось, что какая-то рука меня схватит сзади, я боялась ходить в подвал, я боялась всего.

Матушка вывела меня на улицу и кого-то громко позвала. Из-за кустов вышел лось. Он обнюхал меня и ушел. Матушка ответила: «Он сейчас далеко ушел отсюда. — И потом сказала, — читай Отче наш, проси Бога, и Он тебя проведет, чтобы ты не заблудилась. Иди по этой тропинке, и ничего не бойся». Зашла в домик и закрыла дверь. Потом снова вышла и сказала: «Ты видела маленьких котят? Им нечего кушать. Купишь завтра молока и принесешь им. Если ты не купишь молока, они завтра все умрут». Я подумала, что если живая выйду из этого леса, то больше сюда никогда не приду. Матушка знала мои мысли и поэтому нашла безотказную причину для того, чтобы я обязательно к ней еще раз пришла.

- Быстрее уходи. Мороз. Нельзя стоять на одном месте, а то замерзнешь.
Я пошла. Луна светит, снег отражается, светло как днем. Я необыкновенно быстро оказалась дома, и даже не заметила, как добежала. Но пока шла, я прошла большое испытание. После этого я никогда больше ничего не боялась. Матушка Алипия знала, что скоро в моей жизни будет такой случай, когда мне придется одной в три часа ночи бежать через весь город в старой части. Она подготовила меня к этому.

Когда я рассказала хозяйке, у кого была, она сказала: «Надо было остаться. И сходи обязательно еще. Там люди исцеляются от болезней».

Утром я пошла к брату. Он сказал, что играет в шахматы, и что я пришла ему мешать. И попросил, чтобы я уходила и больше не приходила.

Я купила молока, сказала хозяйке, что иду к бабушке Липе, и с молитвой пошла к бабушке из сказки. Она для меня была бабушка из сказки. Я шла и чувствовала, что кто-то был со мной рядом, кто- то оберегал меня. Теперь я четко знаю, что это был Бог.

У Матушки действительно оказалось много людей. Увидев меня, она сказала: «Молодец, что пришла. Сейчас будем обедать».

У меня был плохой аппетит, всегда тошнило. На печке доваривалась пшенная каша. Я ее никогда не могла есть, она вызывала у меня рвоту Бабушка Липа вбила в нее много тухлых яиц, от которых пошел ужасный запах, и положила огромный кусок масла, наверное, с пол килограмма. Запах сливочного масла я никогда не могла выносить. В пионерском лагере я эту кашу и масло всегда отдавала другим, чтобы воспитательница не видела, и подумала: «Я кашу с маслом есть не буду». Бабушка тут же ответила: «Будешь, будешь». Насыпали мне полную тарелку первого и полную тарелку каши. Я расплакалась, что не могу, тошнит, и я столько не ем. Я ела как котенок, два раза лизну, и наедалась. Женщины сказали мне, чтобы я слушалась, и делала, что Матушка скажет, что эта каша исцелит меня от болезни. Когда я начала кушать, то все было такое вкусное, что не в сказке сказать, ни пе¬ром описать. Бабушка Липа сказала мне: «Такую кашу ты будешь есть всю жизнь». И действительно, пшенную кашу мне почти всю жизнь пришлось кушать. «А сейчас ты очень слабая, тебе нужно хорошо питаться», — продолжила она. После этого я исцелилась от тошноты, и у меня появился аппетит.
Я подумала: «Интересно, отдаст она мне за молоко деньги или не отдаст?» Бабушка тут же громко сказала:

- Интересно, отдаст она мне за молоко деньги или не отдаст?

Мне очень стыдно стало, я покраснела как рак и подумала: «Тут ничего даже подумать нельзя — она все знает». Ночевать мы остались вдвоем с одной женщиной. Я сказала, что на пол не лягу, я боюсь, что мыши будут меня грызть ночью. Бабушка отодвинула все узелки с крупами назад и скраешку на кровати меня положила, а женщину на полу. Я говорю:

Молитва- А вы где будете спать?

- Я спать не буду, я буду молиться.

- Как? Всю ночь? Ночью спать хочется.

- Ложись спать и не умничай. У меня света нет, поэтому рано ложитесь.

- Я в четыре часа не усну, и буду до полуночи смотреть в потолок, — запротестовала я.

Обычно я не могла спать ночью и засыпала под утро. А тут уже нужно было вставать, и всегда у меня была отяжелелая «чумная» голова. Я была замучена бессонницей. Как только Матушка начала молиться, я сразу провалилась в глубокий сон. Среди ночи я проснулась и, не открывая глаз, почувствовала, что светло. Я пыталась открыть глаза, но они не открывались. Что-то не давало открыть их. За третьей попыткой я чуть приоткрыла глаза и подсмотрела. Я увидела, что вокруг смотрит ночь, а в комнате как днем светло. Думаю: «Откуда такой свет взялся?» Передо мной стояла очень красивая молодая Женщина в белом платье. Я подумала, что бабушка, на-верное, ведьма, она днем старенькая, а ночью превращается в молодую и красивую. Думаю: «Где же бабушка? И что здесь происходит?» Я потянулась на кровати, чуть повернулась, приоткрыла глаз, и увидела ее шапочку.

Я поняла, что бабушка по прежнему стоит на коленях на том же самом месте и продолжает молиться. Женщина, стоявшая около Матушки, была неописуемой красоты. Она с руки, которая была необыкновенно красивой, снимала какой-то нарукавничек, раскручивала тоненькие веревочки. Потом Она быстро наклонилась и положила его. Я обомлела вся, на Ней был очень красивый прозрачный белый шарфик на голове и сверкающая коронка. И самое интересное, когда Она резко наклонилась, коронка не шелохнулась на голове. Она была как приклеенная. Мне захотелось увидеть Ее шубку, сапожки, шапку, на¬верное, они были тоже очень красивые, но как я ни крутилась, не видела. Потом я снова провалилась в сон.

Утром Матушка разбудила меня и настойчиво предложила покушать: «Тебе нужно». Женщина, которая также ночевала у Матушки, очень просила дать и ей, но бабушка Липа сказала: «Ты не знаешь, чего просишь, то, что ей предстоит впереди, ты не вынесешь, а ей это в укрепле-ние. Это может выдержать только она».

Я так испугалась, что такая взрослая женщина не вы-держит, а как же я могу выдержать? Моя жизнь и так состоит из мук, какие еще муки меня ожидают.

Женщина торопилась на автобус, а Матушка нас никак не отпускала и все задерживала. Я очень разволновалась, что она опоздает. Матушка говорит: «Не опоздает». До времени отправления автобуса осталось так мало, что мы никак не могли за это время добежать, но когда добежали, совершилось чудо. Автобус опоздал, люди на остановке очень замерзли, а нам было жарко. Матушка сказала правду: «Не опоздаешь».

Еще раз перед отъездом я через лес сходила к бабушке Липочке попрощаться. Меня все время мучили мысли о том, какие муки меня ожидают. Я спросила ее. Она рассказала мне всю мою жизнь до этого момента и все, что меня ждет впереди. Сказала, как я закончу школу, что будут у меня четверки и пятерки, что я поступлю в пединститут, закончу, буду работать учителем в том селе, откуда мой отчим. Все исполнилось. Значит, исполнится то, что еще будет впереди. Рассказала за кого я выйду за-муж, назвала имена моих будущих детей.

Матушка еще сказала, что меня выдадут за человека, который будет всегда против меня, но Бог будет меня спасать, и чтобы я просила у Него помощи. Мне придется претерпеть много страданий и мук, и чтобы я не вздумала лишить себя жизни, потому что я не умру, а останусь калекой. Также сказала, чтобы я не делала операцию по гинекологии, потому что мне скажут все вырезать. А так я с Божией помощью вылечусь. Мой муж, которого я очень любила, будет видеть меня всегда уродливой, и будет всю жизнь кричать на меня. Так оно и было, пока мы не разошлись. И еще сказала, что муж будет жить с другой женщиной только десять лет.

Сказала еще кто и когда, и каким образом нанесет мне огромный вред.

- Я от этого умру?

- Нет. Ты будешь очень сильно болеть, но если найдешь одно единственное лекарство, то останешься живая.

- О, столько всяких коробочек и бутылочек в аптеке, я никогда в жизни его не найду! — расплакалась я.

- Не плачь, тебе поможет Бог его найти. Вот тебе просфорочка, скушай ее, Господь тебя спасет. Когда ты будешь совсем погибать, твои ножки приведут тебя в Спасо-Преображенский собор в городе Н., где ты будешь спасаться.

Матушка вышла на улицу, подняла голову вверх и кричала, грозила куда-то в сторону леса. Я не понимала, кому она все это говорит, лесу что ли? Потом она сказала, что сюда идет мужчина.

В дверь постучали. Матушка Алипия впустила его, он задавал ей вопросы, а потом спросил и меня — кто я и как здесь оказалась. Я ответила на его вопросы. Одета я была в красное пальто, серый с белым воротник, и пуговицы как у гусара на обе стороны. Когда этот человек ушел, в домике начало твориться что-то невероятное, что я даже начала громко кричать. Кочерга и веник поднялись с пола и начали очень сильно бить бабушку Алипию по голове, бить по плечам. Я очень испугалась, а она мне крикнула: «Тебя бить не будут! Не бойся!» Удары все сыпались и сыпались на нее. Потом веник и кочерга встали на место. Я была в шоке. И сказала, что такое я только в сказках видела, чтобы веник и кочерга летали по воздуху сами. Я спросила — почему ее били? Она сказала, что это бесы ее били, но смысла этого слова я не понимала. Тогда я спросила на кого она кричит в лесу — на деревья? Она сказала: «На сатану». Я также не понимала, что это слово означает, так как в советское время такие слова дети не очень-то знали, воспитывавшиеся в советских школах.

Потом Матушка дала мне мазь и сказала, что когда я буду очень тяжело больная, я эту мазь найду через тридцать пять лет.

- О, тридцать пять лет! От этой мази ничего не останется через тридцать пять лет! У меня очень больная мама, я ей отдам, пусть она мажется.

- Это мазь для тебя, маме она не поможет.

Потом матушка Алипия сказала, что пройдет много времени, я о Матушке забуду, она уже умрет, ее не будет на свете. О ней напишут книжку. Когда я буду читать эту книж¬ку, я узнаю себя в этой книжке и вспомню потом все это.

Матушка сказала:

- Всегда, когда тебе будет нужна моя помощь, зови меня! И я тебя услышу.
Я тут же подумала: «Как это такое может быть, чтобы я в Н. сказала, а она в Киеве меня услышала.

- И ты будешь меня слышать, когда я буду тебя звать.

Так это и было, потому что я впоследствии слышала несколько раз ее голос во время тяжелой болезни. «Ол-я-я!» — точно также, как в детстве, когда Матушка звала меня в санатории, где лечился мой брат.

Скорби, предсказанные Матушкой, я испила. Когда я была уже на грани жизни, ноги меня действительно привели в Спасо-Преображенский собор, где я по сегодняшний день нахожусь, пою в хоре, работаю на послушании, никуда не отрываюсь от церкви, потому что боюсь даже шаг сделать в сторону. Лекарство, о котором она мне го-ворила, я действительно нашла в самый пик тяжелой болезни. Подруга рассказала о нем. После курса лечения, смертельная болезнь отступила.

Дома, по приезду из Киева, я все рассказала маме: о красивой Женщине в белом платье со снежинками на плечах и на лбу, которую я видела ночью, в коронке. Мама сказала мне, что такая одежда есть только у Матери Божией, но она ходит по земле не в шубке и сапожках, а ходит по земле так.

Была зима. После этих слов я даже немного приболела от печали, что думала, что та Женщина по морозу ходит, как я думала, в летнем шарфике и легком платье.
Мне очень понравился шарфик, который был у Женщины на голове, и я все время думала где бы мне купить такой шарфик. И все время вспоминала о нем, но нигде такого не видела. Когда мама в очередной раз спросила меня отчего я такая печальная, я призналась, что мне хочется такой шарфик. Мама принесла ремень, и такого мне «шарфика» всыпала! И спросила:

- Что, еще хочешь шарфик?

- Нет, больше не хочу.

И больше никому ничего не рассказывала, а только тайно думала по ночам обо всем увиденном, пока те события не стерлись из моей памяти.

Когда я читала книгу о жизни Матушки, я прочитала о женщине, как она ночевала с девочкой в келии старицы, и как они бежали на остановку с этой девочкой, и о Женщине в белом платье, которая эта женщина тоже, как и я, видела. И я поняла, что эта девочка — я. И вспомнила все! Все как говорила Матушка: «Будешь читать и вспомнишь обо мне». Я подошла к иконочке Божией Матери «Скоропослушницы» и попросила Ее, чтобы Она напом-нила мне все, связанное с матушкой Алипией в подроб-ностях. И вот такие мелкие подробности вспомнились в моей памяти.

Года два назад я пришла к маме, и нашла среди многих других баночек давно забытую старую банку, и говорю: «Что это у тебя банки всякие стоят, смальцы вонючие, это нужно повыбрасывать на мусорку, зачем ты все бережешь? Вонище такое! И открыла банку. А как понюхала, а оттуда необыкновенно пахнет! Сильный запах земляники исходит!

- Ой, а что это у тебя за банка такая? Такой запах земляники!

- Дай сюда, — мама забрала банку, — ой, что это за за-пах?!

Так мы вместе удивлялись тому благоуханию ягод, который сохранился столько лет. Банка осталась у мамы, но видимо, я найду ее, когда пройдет срок в тридцать пять лет.

Когда я первый раз собиралась в паломническую поездку надень памяти матушки Алипии, перед выездом, 29 октября, как только прилегла отдохнуть, услышала снова голос матушки Алипии у самого уха: «Ол-я-я!» Я поняла, что матушка Алипия, как и говорила, зовет меня.

В дни тягот и скорбей, в дни болезней, когда я думала, что все, мне конец, наверное, умру, но я не умирала. По-тому что в далеком Голосеевском лесу на коленях ночью у образков за чад молилась тихо Богу великая подвижница XX века матушка Алипия.

Когда матушка Алипия молилась Богу, у меня было такое ощущение, как будто Бог стоит с ней рядом, и она разговаривает с Ним. Это были впечатления детской души, которая доверчиво, искренне, просто воспринимает все так, как это есть на самом деле, потому что Бог детям многое открывает. Читая о жизни Матушки, а также по собственному опыту, я убедилась, что ее отношение к детям было особым.
(«Стяжавшая любовь» — «Откровение девочке», — Поплавская Ольга Анатольевна)
Мощи матушки Алипии

Прочитано: 3 368 раз.
Поделиться с друзьями

Комментарии закрыты