Жизнеописание

Великая подвижница XX века, безконечно любимая и почитаемая Голосеевская старица монахиня Алипия – родилась 3/16 марта 1905 года в селе Вышелей Городищенского уезда Пензенской губернии в благочестивой патриархальной мордовской семье Тихона и Вассы Авдеевых.
Родители будущей блаженной матушки Алипии были усердными прихожанами сельской Петропавловской церкви.
В святом крещении девочка была названа Агафией, в честь мученицы Агафии. Из чувства благоговейной любви к небесной покровительнице матушка всю жизнь носила на спине икону своей святой, практически с ней не расставаясь.

Отец блаженной, Тихон Авдеев, был большим постником: ко время постов он ел только сухари и пил отвар из соломы, а ее мать Васса отличалась сострадательностью к страждущим, нищелюбием и смирением: она любила раздавать милостыню и подарки руками дочери. Эти добродетели унаследовала и матушка: до конца своих дней хранила строгий пост, утешала страждущих и обременных различными скорбями и недугами, укрепляла, исцеляла, помогала во всех духовных и житейских нуждах. Отца и мать она любила горячей, благодарной любовью: сама всю жизнь молилась о них и духовным детям и почитателям заповедала постоянно поминать рабов Божиих Тихона и Вассу, а также Павла, Евфимию, Сергия и Домну (своих дедушек и бабушек).

Избранничество и духовные дарования блаженной проявились очень рано. Родители Агафии очень любили молиться не только дома, но и в храме Божием. Они часто оставляли маленькую девочку дома одну и уходили на службу, с младенчества приучая ее к уединению. Послушное дитя нисколько этим не тяготилось, уже тогда находя утешение в молитвах. Кроме этого, девочка внимательно наблюдала за теми, кто шел в храм. Ее чистому духовному взору было открыто: кто идет в церковь молиться, а кто идет в дом Божий, как на базар.

Неизвестно, где матушка получила образование: в гимназии или в начальной, возможно, даже церковно-приходской школе. Молитвослов и Псалтирь читала на церковнославянском языке. Даже будучи очень юной, она, приходя к кому-то в гости, не участвовала в разговорах, а раскрывала Псалтирь и садилась в укромном уголке.

Вы можете подать записку матушке Алипии.

Революция

Октябрьский переворот 1917 года безжалостно перевернул и ее жизнь: карательный отряд красноармейцев ворвался в дом Авдеевых и расправился с хозяевами. Агафия чудом осталась жива: она в это время отлучилась к соседке. Вернувшись домой, девочка ншла расстрелянные тела своих родителей. Несмотря на глубокое горе, отроковица не дала волю чувствам и сама прочла над убиенными Псалтирь. Сироту приютил у себя родственник, но вскоре солдаты Первой конной армии С. М. Буденного забрали ее с собой. Однако Господь сохранил жизнь Своей избранницы: Буденного тронули слезы девочки, и он велел ее отпустить.

Испытания
Трагическая смерть родителей и последующие испытания произвели в душе Агафии окончательный перелом: она взяла свой крест и последовала за Христом, готовая претерпеть за Него все, даже мучительную смерть. Немногословная от природы, она стала совсем молчаливой и полностью ушла в молитву. Богобоязненная с детства, девушка начала постоянно посещать храм Божий (особенно любила молиться в пензенской церкви Жен-мироносиц). Странницей она посетила множество святых обителей, которые в на-чале 1920-х годов чудом сохранились от разорения. Жила тем, что Бог пошлет, ночевала под открытым небом; часто нанималась на поденную работу, чтобы иметь кусок хлеба и крышу над головой.

Жестокие испытания не ожесточили ее милосердного сердца, а сделали его еще более милосердным. Безграничное людское горе подвигло девушку постоянно молиться о страждущих и несчастных и помогать им чем только можно. Скитальческая жизнь научила ее быть благодарной Богу и людям за малейшее добро: за прожитый день, за спокойную ночь, за глоток воды, за крохи от чьей-то трапезы, за доброе слово и приветливый взгляд. Этот дар благодарной любви матушка пронесла через всю свою жизнь и умножила его многократно. Уже став известной прозорливой старицей, она умела отблагодарить человека даже за добрую мысль о себе.

Тюремное заключение

Время суровых испытаний для Церкви способствовало расцвету духовной жизни. Во время странничества Агафия познакомилась с людьми высокой духовности: монашествующими и мирскими, и сама укрепилась духовно.
Массовые репрессии против верующих 1930-х го-дов не миновали и ее. Матушку арестовали и заключили в тюрьме. Она никогда не рассказывала, где именно и в каких условиях находилась. Место своего заключения иносказательно называла «Одесса» и говорила, что оно находилось в безлюдном месте, в горах, на берегу моря. Исповедница испытала все ужасы тюремного заключения: многочасовые изматывающие допросы, сопровождавшиеся пытками и оскорблениями, постоянное ожидание смерти, которое было страшнее любого, самого тяжелого мучения. Но и эти испытания, которые «сломали» многих людей, для нее стали очищающим горнилом. Страдая сама, матушка постоянно утешала соузников, молилась о них и заботилась, облегчая, насколько это было возможно, их муки. Она умудрялась и отправлять письма на волю, призывая людей верить в Бога и не отрекаться от Него.

Затем Агафию Тихоновну перевели в камеру смертников. Когда там осталось только трое узников: священник, его сын и она, батюшка совершил по ним панихиду. После нее священник сказал, что матушка останется в живых. Так и произошло: исповедница Христова чудесным образом вышла из темницы, благодаря заступничеству апостола Петра. Всю оставшуюся жизнь старица не переставала благодарить его за свое освобождение, считала его своим покровителем, и в храме ее место всегда было у иконы святых апостолов Петра и Павла.

После чудесного освобождения матушка в течение 11 дней шла по скалистому берегу к ближайшему населенному пункту. На 12-й день она виноградной тропой вышла в какое-то горнее селение. В память об этом переходе на ее локтях остались много-численные шрамы.

Скитания

Вновь началась скитальческая жизнь, которая осложнялась тем, что у матушки не было документов и, конечно же, прописки, что в советское время влекло за собой уголовное наказание. Но Господь хранил и покрывал Свою избранницу.
Да и матушка старалась никогда не давать повода для преследования. Подвижница всегда была уединенной, незаметной, смиренной, ничем не возму-щалась и никого не осуждала. О ее молитвенных по-двигах никто не знал, но окружающие видели, что она никогда не бывает в праздности, не гнушается никакой работой и выполняет ее аккуратно и добросовестно. Если ей удавалось где-то обрести пристанище или просто ночлег, она старалась ни в чем не обременить хозяев, везде поддерживала чистоту и порядок, даже в самых бедных условиях. Выглядела матушка всегда аккуратной и опрятной и была очень немногословной.

Вполне вероятно, что именно в это время матушка и начала подвиг юродства ради Христа. С окружающими матушка говорила неправильным, несколько «ломанным» языком, неизменно говоря о себе и о представительницах женского пола в мужском роде. Во время разговора она неожиданно переходила с русского языка на мордовский и наоборот.

Во время Великой Отечественной войны 1941-1945 годов матушка попала в плен к фашистам и некоторое время провела в концлагере, испив новую чашу страданий. Но и оттуда ей удалось сбежать. Снова начались скитания, которые усугублялись войной. Часть страны была оккупирована, другая часть страдала от военных действий. Одинокую странницу свои могли принять за немецкую шпионку, а немцы – за партизанку. Поэтому матушка на некоторое время поселилась в деревне Капитановка Киевской области, где ее приютила многодетная семья.

Первые чудеса

Господь все чаще стал посещать матушку Своими дивными знамениями и откровениями и удостоил ее дара чудотворений.
Во время войны в Чернигов вернули мощи святителя Феодосия Черниговского, которые вывезли из города во время гонений на Церковь. Узнав об этом, матушка пешком отправилась в Чернигов на поклонение святыне. Ночевала она под открытым небом, в селах не останавливалась. Поклонившись мощам Черниговского чудотворца, матушка попросилась на ночлег к старосте храма. Тот ответил грубым отказом и ушел, а матушка пошла за ним. У калитки дома старосту встретила заплаканная жена, которая сказала, что угорела их дочь. Отец бросился в дом. Попросилась войти и матушка. Ее пустили. Старица поднялась на печь, достала флягу со святой водой, которую она называла «живая», и окропила ею голову, лобик и рот девочки, после чего влила немного воды в рот. Ребенок пришел в себя, а матушка незаметно удалилась.

Еще одно чудо, известие о котором сохранилось до нашего времени, старица совершила в Белоруссии в послевоенное время. Она спасла от голода и полной нищеты одну семью, которая все средства и силы вложила в то, чтобы выкормить свинью и затем ее продать. Но когда животное привезли на рынок, оказалось, что оно вот-вот околеет. Матушка, услышав крики и рыдания, подошла к несчастным хозяевам и, внутренне молясь Богу, дала свинье дегтя. Животное ожило, а матушка поспешила уйти. Когда же ее догнали и стали спрашивать, что она дала свинье, старица смиренно ответила, что ее приняли за другого, что истинный Врач уже ушел. Впоследствии матушка лечила людей собственноручно приготовленной мазью, в составе которой не было никаких лекарственных компонентов, и вся целебная сила заключалась только в великой силе молитв подвижницы.

Сохранилось свидетельство и о жизни блаженной в период ее скитальчества. Однажды она попросилась на ночлег в один сельский дом, хозяева которого отличались страннолюбием. Богобоязненная хозяйка приняла ее с радостью, накормила и приготовила удобную постель для отдыха. Маленькой дочери хозяйки тоже полюбилась странница, и девочка попросила постелить ей рядом с гостьей. Вскоре ребенок заснул крепким сном, а матушка так и не прилегла на постель: всю ночь она простояла на коленях, молясь перед иконами.

Киево-Печерская Лавра

Во время Великой Отечественной войны была открыта Киево-Печерская Лавра, закрытая безбожниками в 1920-е годы. Наместник обители – Архимандрит Кронид – стал духовным отцом матушки. Он же постриг ее в монашество с именем Алипия – в честь преподобного Алипия, иконописца Печерского, и благословил на новый подвиг – столпничество. Место для столпа было выбрано необычное – в дупле огромной липы, которая росла возле колодца преподобного Феодосия Печерского (к сожалению, дерево до настоящего времени не сохранилось). В дупле можно было стоять, только полусогнувшись.

Подвиг столпничества
Архимандрит Кронид с матушкой был строг. По окончании службы в церкви он приносил ей сухарей и говорил:

– Ну что, нагрелась? Ешь и иди, спасайся.

Матушка Алипия покорно уходила к большому дереву и забиралась в дупло, в котором все ночи проводила в молитве. Это был очень тяжелый подвиг даже в хорошую погоду, а в ненастную – и подавно. Когда зимой выпадал снег и старица не могла выбраться из дупла, духовный отец сам пробирался к ней, неся в мантии сухари, и окликал:

– Ты не замерзла?

Убедившись в том, что матушка жива, он говорил свое неизменное «Спасайся!» и уходил. Ночью под самым дуплом выли голодные бродячие собаки. Сильный мороз пронизывал до костей полусогнутое тело подвижницы. И в такие ночи только непрестанная Иисусова молитва утешала, согревала и укрепляла хрупкую монахиню и поддерживала в ней жизнь.

В это время матушку уже начинали почитать как подвижницу и молитвенницу. По воспоминаниям современников, она хотя и была похожа на странниц послевоенного времени, но в то же время очень отличалась от них своей аккуратностью, собранностью, сосредоточенностью и доброжелательностью. Ее часто обижали и не понимали, но сама она не обижалась ни на кого. Тех людей, кто встречал матушку в те годы, особенно поражал ее взгляд: глубокий, чистый, ласковый, любящий. По нему трудно было определить, сколько старице лет: иногда она казалась подростком, а иногда – пожилой женщиной, особенно после зимних безсонных ночей, проведенных в дупле.

Подвиг столпничества матушка совершала в течение трех лет, до 1954 года, когда отошел ко Господу отец Кронид. После него она окормлялась у старца схимонаха Дамиана. Ночевала в братском корпусе под лестницей, а если было очень холодно, духовный отец благословлял ей ночевать под дверью старца Андрея, где было теплее. Это было неслучайно: двери келлии отца Андрея, в полном смысле, никогда не закрывались, у него всегда было множество посетителей. Старец исцелял больных, помогал нищим, кормил голодных Лаврской трапезой, отчитывал бесноватых. Вся жизнь отца Андрея проходила на людях. К его порогу и послал схимонах Дамиан осиротевшее чадо отца Кронида. Последние годы жизни старицы Алипии тоже пройдут на людях, и дверь ее домика-келлии будет открыта тоже для всех.
В Киево-Печерской Лавре матушка в трудах и подвигах провела около 15 лет. Послушная всегда воле Божией, старица никогда не самочинничала и всегда на все испрашивала благословения Божия и извещения о Его святой воле через своих духовных наставников.

Закрытие Киево-Печерской Лавры

В 1961 году власти снова закрыли святую обитель, под предлогом ремонта. Насельникам Лавры пришлось надолго ее покинуть. Их участь разделила и блаженная старица.

Закрытие Киево-Печерской Лавры матушка перенесла тяжело. Всегда незаметная и тихая, она в эти дни привлекла внимание к себе тем, что падала на улице на колени, обливаясь слезами и воздевая руки к небу, и что-то кричала на мордовском языке.

Вновь началась ее многострадальная скитальческая жизнь. Как ни тяжелы были годы, проведенные матушкой в Киево-Печерской Лавре, но они проходили в святой обители, на одном месте. А теперь – снова по миру, без документов, без прописки, без денег, без вещей. Если в сталинское время это грозило тюремным заключением, то в 1960-е годы чаще всего – психиатрической больницей, куда власти отправляли верующих «для лечения».

Однако годы тяжких испытаний настолько укрепили дух блаженной, ее веру и преданность воле Божией, что она безропотно приняла все как от руки Господа. Матушка никогда не искала помощи и покровительства у людей, она искала помощи и защиты только у Бога. Ее вера и дерзновение были так сильны, что те, кто слышал, с какой детской простотой она обращалась к Богу «Отец!», и видел, как мгновенно исполняются ее молитвы, не сомневались, что для нее Он прежде всего Отец – близкий, любящий, заботливый.

После закрытия Лавры матушка Алипия жила то у одних, то у других хозяев, ночевала в подвалах и не приспособленных для жилья помещениях. Хотя правильнее сказать — приходила ночевать, потому что днем она молилась в церкви или в лесу и работала: белила, штукатурила, месила глину, восстанавливала старые хатки. Да и ночами блаженная почти не отдыхала: или молилась, или воевала с бесами, выгоняя их из тех жилищ, где обрела себе временное пристанище.

Матушка — Чудотворица
Со временем матушка сняла комнату в частном доме на Голосеевской улице и стала принимать людей, которые потянулись к благодатной старице за советом и с просьбами о молитвах, о помощи, об исцелении. Наступило время ее открытого служения людям. К ней стали подходить и в Вознесенском храме на Демиевке, прихожанкой которого она стала после закрытия Лавры. Это была одна из немногих киевских церквей, которая не закрывалась в со-ветское время. По благословению настоятеля храма протоиерея Алексия Ильюшенко (впоследствии — Архиепископ Варлаам) матушка Алипия после службы выслушивала многочисленные просьбы прихожан и паломников.

Подвижница очень любила этот храм и его служителей. Отцу Алексию блаженная старица предсказала монашество, вручив перед постригом монашеские четки. По ее молитвам и ходатайству Демиевский храм был сохранен от закрытия и уничтожения, а вот домик, в котором жила сама матушка, разрушился, и она снова оказалась на улице.

Наконец, стараниями одной верующей женщины, было найдено новое жилище – в домике на улице Затевахина. Здесь, в крошечной комнатке, которая имела отдельный вход, матушка и прожила последние девять лет своей подвижнической жизни – с 1979 по 1988 годы.

Голосеевская Пустынь

Это был бывший монастырский дом, принадлежавший до революции скиту Киево-Печерской Лавры – Свято-Покровской Голосеевской Пустыни. Основанная в 1631 году среди Голосеевского леса святителем Петром (Могилой, 1647), Митрополитом Киевским, и достигшая духовного расцвета в XIX веке при святителе Филарете (Амфитеатрове, 1857), Пустынь прославилась многими своими подвижниками – явленными и неявленными. До революции она была и летней резиденцией Киевских митрополитов, и местом уединения Киевских подвижников благочестия ХIХ-ХХ веков.

Но более всего она почиталась как место подвигов и упокоения великих старцев-духовников: преподобного Парфения Киевского (Краснопевцева, 1855) и Алексия Голосеевского (Шепелева, 1917) и как место подвигов блаженных Феофила и Паисия Киевских, Христа ради юродивых, которые некоторое время подвизались в ней. Святитель Филарет называл Голосеево Русским Афоном, а преподобный Парфений говорил, что в ней носится дух Преподобных отцов наших Печерских.

В советское время Пустынь была упразднена и разрушена; в 1930-е годы взорвали дивную по красоте церковь в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник» и разрушили Покровскую. Некоторое время на ее территории находились культхоз, агробаза, школа, детская турбаза, в монашеских корпусах жили мирские люди…

В конце 1970-х годов местных жителей стали отселять в благоустроенные дома и квартиры и Голосеевская Пустынь превратилась в пустырь. Но тем не менее верующие ее не забывали. Ежегодно 30 марта, в день тезоименитства преподобного Алексия Голосеевского, на его могилку в Голосеево приезжали священнослужители, монашествующие и миряне. Служились панихиды, устраивались поминальные трапезы и, несмотря на опасения верующих, никаких облав в этот день не было. Батюшка настолько почитаем в народе, что с момента его кончины в 1917 году и по сей день на его могилке теплится лампадка и в любое время к нему спешат люди. В 1990-х годах устроители Голосеевской Пустыни и старцы, подвизавшиеся в ней, прославлены в лике местночтимых святых.

Когда на ее территории поселилась монахиня Алипия, Пустынь представляла собой жалкое зрелище: развалины на пустыре, среди которых лучше все-го сохранились стены бывшего митрополичьего дома. Но духовному взору матушки Алипии было открыто, что святая обитель возродится.

Однажды, проходя по территории разрушенной Пустыни с сестрами Флоровского монастыря, блаженная сказала:

– Девки, смотрите: тут еще будет монастырь и служба.

Монахини подумали: «Как же здесь будет служба? В таких руинах?»

Но время подтвердило истинность предсказания Голосеевской старицы. В 1993 году, спустя пять лет после ее кончины, Пустынь стала возрождаться как скит Киево-Печерской Лавры и сюда приехали первые насельники – Архимандрит Исаакий с послушниками. Еще через три года по благословению Священного Синода Украинской Православной Церкви скит стал самостоятельным мужским монастырем «Свято-Покровская Голосеевская Пустынь».

Всех, кто приходил к матушке в Голосеево, она неизменно посылала на могилку к преподобному Алексию Голосеевскому, который в то время еще не был прославлен.

– Пойди, поклонись, – говорила блаженная, – там священник служит.

Те, кто бывал у матушки постоянно, исполняли это и без ее напоминания, потому что старица могла не принять человека, если он не воздал поклонения чтимому Голосеевскому старцу. Без сомнения, она и сама неоднократно молилась на святой могилке. По свидетельству очевидцев, в эти годы на могилке преподобного всегда теплилась лампадка и горели свечи, даже если выпадал глубокий снег и дорогу в сторону Пустыни не успевали расчистить. А кто не знает о том, что старица очень любила ставить в храме свечи, на них она тратила почти всю милостыню, которую ей подавали.

Келия матушки находилась на территории разрушенной Пустыни, среди леса, на склоне глубокого оврага. Лучшего места для монаха-безмолвника не найти. Весь Голосеевский лес освящен молитвами великих подвижников благочестия. Основатель скита – святитель Петр (Могила) – коленопреклоненно молился здесь по ночам, укрепляясь духовно. Святитель Филарет (Амфитеатров), приезжавший в Голосеево на весну и лето в течение 17 лет вместе с духовным отцом – преподобным Парфением – постоянно прогуливался с ним по лесу, совершая наизусть Псалтирь. Старец Парфений ежедневно совершал подобные «проходки» по лесу и в полном одиночестве, полностью прочитывая наизусть Псалтирь, дважды совершая Богородичное правило (300 молитв «Богородице Дево, радуйся…») и творя Иисусову молитву. Блаженный Феофил Китаевский, дважды подвизавшийся в Голосеевской Пустыни, убегал в лес от своих многочисленных почитателей, забирался в дупло огромного дуба и молился там втайне от всех. «Проходки» по лесу с молитвой совершали и блаженный Паисий, который нес в Голосеево послушание записчика и чтеца схимнического правила для святителя Филарета (в схиме Феодосия), и преподобный Алексий, воистину народный старец, духовно окормлявший сотни людей самых разных сословий и практически никогда ни перед кем не закрывавший двери своей скромной келии.

Матушка Алипия стала продолжательницей духовного делания Голосеевских старцев. Как владыки Петр и Филарет, она подвизалась в денно-нощных молитвах, которые совершала и келейно, и в лесу, и в глубоком овраге. Как блаженные Паисий и Феофил, подвизалась в подвиге юродства ради Христа, прикрывая им свои молитвенные и постнические труды.

Матушка ходила в черных одеждах, а на голову надевала детскую меховую шапочку. Хрупкая, сухенькая, она казалась горбатенькой, поскольку на плечах или на спине носила икону мученицы Агафии и небольшой мешок с песком (своеобразные вериги), а на шее – множество больших железных ключей (их количество соответствовало числу ее духовных чад). Принимая нового человека под свое духовное окормление, матушка вешала на шею и новый ключ.
Речь ее тоже была своеобразной: женского рода для нее не существовало, обо всем она говорила только в мужском роде, в том числе, и о себе, и о представительницах женского пола. Многие воспринимали это как проявление юродства.

Но, может, была и другая причина: почти четверть века матушка провела в мужских обителях – в Лавре и разрушенной Голосеевской Пустыни, окормляясь у старцев и подражая подвигам древних и близких к нам по времени преподобных. А ведь еще святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал, что если немощная женщина подвизается из любви ко Христу, то и она «блажен муж», по словам Псалмопевца. Возможно и то, что матушка по благодати достигла такого духовного состояния, когда перестаешь делать различие между мужским полом и женским, когда каждого человека воспринимаешь как «новую тварь во Христе», как нового Адама, как живой образ Божий. И тогда и о себе и о каждом говоришь «он».

Дни старица проводила в молитвах и трудах. Утром ее можно было встретить в храме на Демиевке, где она неизменно молилась у иконы апостолов Петра и Павла. Если кто-то обращался к ней со своей бедой во время службы, матушка сразу же начинала молиться о помощи и, получив извещение от Бога, радостно сообщала о благополучном исходе.
После службы она тут же, в храме, выслушивала многочисленных посетителей, и, внутренне молясь, прозорливо указывала решение проблемы или молилась о помощи и исцелении. Вернувшись в келию, старица, несмотря на преклонный возраст, занималась своим нехитрым хозяйством, продолжая принимать людей. Она любила возиться с курочками, работать в огороде, готовить для своих духовных детей и гостей.

На склоне оврага блаженная сама сделала ступени и спускалась по ним в лес, чтобы покормить лося, которого она с любовью называла «Гость». Это доставляло матушке огромное утешение. С любовью она кормила и многочисленных кошечек, живущих у нее, и птиц, и бродячих собак, сердечно жалея всякое Божие творение.

Пищу блаженная старица вкушала один раз в день и крайне мало. В среду же и в пятницу, а также на первой и на последней неделе Великого поста она ничего не ела и не пила.

Посетителей старица принимала до захода солнца, а после захода двери ее келии закрывались и почти всегда не открывались до утра. Она очень уставала от посетителей, особенно в последние годы жизни. Человеческие скорби и немощи доводили блаженную до изнеможения, и она нередко вздыхала:

– Как тяжело…

Однако, когда келейница Мария Скидан начинала осторожно говорить о том, что можно принимать не всех, матушка, помолчав, отвечала:

–Маруся, ты не знаешь, как плохо без людей! С людьми тяжело, а как тяжело без людей! Тяжело, тяжело, тяжело… Приходят ко мне люди разные, но ты посмотри, как я их принимаю. Так и ты в жизни поступай.

И, действительно, часто к матушке приходили такие опустившиеся люди, что ее духовные дети стыдились садиться с ними за один стол. А старица – не стыдилась, и заботилась о них, показывая всем пример самоотверженной любви. Несмотря на крайнюю усталость, свое молитвенное правило она никогда не оставляла, даже если бывала больна.
Ночью матушка практически не отдыхала: молилась, присев на краешке кровати, которая была заполнена множеством мешочков, что не давало возможности для нормального отдыха. Всю жизнь многотрудное тело старицы не знало покоя и отдыха; только в конце жизни, в периоды тяжелых болезней, она ложилась, чтобы немного отдохнуть, на доски. А в три часа утра для нее начинался новый трудовой день.

Но от других матушка Алипия не требовала такого строгого подвижничества. У нее часто кто-нибудь ночевал, и своих посетителей она с любовью укладывала спать, а утром благословляла в дорогу. Как правило, посетительницы уходили бодрыми и… исцеленными, хотя сразу могли этого и не заметить.

Кроме этого, в матушкиной келии, как некогда и в келии преподобного Алексия Голосеевского, духовные дети и посетители встречали неизменно ласковый прием и щедрое угощение. Старица всегда знала, сколько человек и с какими нуждами придут, и для них всех готовилась трапеза. Причем, все вари-лось, как правило, в небольших кастрюльках, а посетителям неизменно наливались огромные тарелки, и всем всего хватало.

Если матушка знала, что в этот день к ней придет 30 человек, она благословляла варить свою «фирменную» кашу на 30 человек. В трехлитровую кастрюльку кто-нибудь из помощниц наливал три литра молока. Затем в кастрюлю, наполненную до краев, высыпали килограмм риса, сахар, опускали килограмм сливочно¬го масла и вбивали 30 яиц. И при этом ничего не вытекало, каша получалась на славу, а затем ею наполнялись огромные тарелки. Матушка Алипия благословляла съедать порцию полностью. Многие во время трапезы получали исцеление от внутренних болезней.

Кроме этого, старица лечила больных и собственноручно приготовленной мазью, целебная сила которой заключалась в молитвах блаженной. Сохранилось множество свидетельств об исцелении таким способом самых тяжелых недугов.

Так, у одной матушки, жены священника, врачи обнаружили рак груди. Муж заставлял ее немедленно лечь на операцию. Женщина обратилась за благословением к блаженной Алипии, но старица не благословила. Она намазала больную грудь страдалицы своей мазью и, наложив утепляющую повязку, запретила ее снимать в течение трех дней. Жена священника с трудом пережила эти дни, настолько невыносимой была боль. Но благословение не нарушила.
Через три дня на груди образовался большой гнойник, который матушка Алипия благословила вскрыть в больнице. Никакой злокачественной опухоли у женщины уже не было.

Принимая и угощая одновременно нескольких человек, старица умела каждому сказать и слово на пользу, причем, это понимал только тот человек, к которому это слово относилось. Нередко матушкины слова понимались не сразу, а спустя время, поскольку она о будущем иногда говорила, как о совершившемся.

Матушка проявляла свою прозорливость деликатно, чтобы не смутить человека. Хотя она умела быть и строгой и даже грозной, но эта строгость всегда была растворена любовью и заботой о спасении человеческой души.

Однажды к блаженной пришли трое молодых людей. Пристально вглядываясь в каждого из них, она сказала, что им предстоит в жизни. Один из юношей был настроен к матушке критически и даже не хотел к ней идти, говоря:

– Что эта старуха знает?

И вот матушка, внимательно посмотрев на него, строго сказала:

– Страшный грех – замуж выходить; в ад пойдет душа, если не покается.

Юноша изменился в лице и, когда его спутники собрались уходить, задержался у старицы. Вышел он молчаливым и задумчивым, а спустя месяц скоропостижно скончался от цирроза печени. Блаженная прикровенно обличила его в содомском грехе и призвала к покаянию, но покаялся ли он или нет – неизвестно.

Если же старица видела стремление к покаянию и исправлению, она бывала милостива даже с самыми закосневшими во грехах грешниками. Так, однажды к ней пришла молодая красивая женщина, которая постоянно изменяла своему мужу. Блудная страсть настолько ее захватила, что сама она остановиться уже не могла, а покаяться перед священником стыдилась.

Матушка Алипия приняла ее необыкновенно ласково, усадила рядом с собой и стала восхищенно говорить:

– Какой ты красивый! Какое у тебя красивое платье! Я в молодости тоже красивый был! Я такой был!..

И стала доверительно рассказывать женщине о своих несуществующих блудных грехах, приписывая себе грехи посетительницы, как это делал в свое время блаженный Паисий Киевский. Та, выслушав матушку, призналась, что в ее жизни было то же самое. Женщина умилилась душой, расплакалась и покаялась. От старицы она вышла уже другим человеком. Впоследствии она вместе с мужем и дочерью приняла монашество.

Удостоенная от Господа дара прозорливости и предвидения, матушка Алипия читала в человеческой душе, как в открытой книге. Ей было открыто, что происходит или произойдет с человеком, что позволяло ей предупредить человека об опасности, помочь избежать неприятности и искушений или защитить от надвигавшейся беды.
Так, однажды она всю ночь вымаливала спасение девушке, оказавшейся в руках садиста в незнакомом городе. Несчастную ждала неминуемая мучительная смерть, но матушка Алипия умолила Господа сохранить девушке жизнь и потребовала от убийцы отпустить жертву. Свидетельницей этой борьбы за человеческую душу и жизнь стала одна из духовных дочерей матушки. Но только со временем она узнала, о ком старица так умоляла Господа.

Духовная победа матушки не прошла для нее без последствий. Диавол отомстил подвижнице, поразив непонятной болезнью ее руку. Рука распухла, а боль была настолько сильной, что необыкновенно терпеливая старица стонала.

Вообще ни одно духовное благодеяние не проходило для блаженной безследно. Люди получали утешение, исцеление, помощь и радость, а старица – очередную скорбь и болезнь. Благодаря смирению и благодати Христовой матушка Алипия получила власть над диаволом и его слугами, она изгоняла их, запрещала им. Но лукавый не переставал ей мстить до самых последних дней жизни. Иногда через людей, а иногда являлся старице и сам, в полном своем омерзительном виде.

Даже в отдаленной Голосеевской келии матушка Алипия не знала покоя от преследования властей. Время от времени приходил участковый милиционер и настойчиво требовал предъявить документы и покинуть домик. Но матушка после внутренней молитвы неизменно отвечала ему, что главный Начальник не разрешает ей уходить. И по милости Божией участковый оставлял подвижницу в покое. Но только – на время.

Нередко приезжали бригады «Скорой помощи» и пытались увезти старицу то в психиатрическую больницу, то в дом престарелых. Но по милости Божией уезжали ни с чем. Однажды старица, внутренне молясь Богу, открыла женщине-врачу ее тайный недуг, и та, потрясенная, оставила подвижницу в покое.

Часто на келию нападали хулиганы и ломали двери в надежде найти сокровища, и тогда старица стояла, молясь с воздетыми руками всю ночь, пока непрошеные гости не уходили. Но, бывало и так, что они тогда подстерегали ее духовных чад и посетителей, поэтому матушка не разрешала уходить от нее без ее благословения, и по ее молитвам они оставались невредимыми.

Однажды по чьему-то распоряжению подъехал трактор с рабочими, чтобы разрушить матушкину келию. Домик был небольшой и сломать его не составляло труда. Когда уже все было наготове, старица села перед трактором, воздела руки к небу и крупные слезы беззвучно покатились по ее впалым щекам. Ее сердечный молитвенный вопль был сразу услышан: оторопевшие рабочие собрались и уехали, отказавшись тронуть подвижницу.

Когда лукавому не удавалось повредить старице через людей, то он являлся сам: пугал, стучал, ломал двери. Однажды одна из посетительниц, готовившая еду во дворе, услышала топот огромного табуна лошадей, который мчался к келии. Перекрестив еду, женщина побежала в дом и заперлась, читая 90-й псалом «Живый в помощи». Через некоторое время все стихло. Оказалось, что никаких лошадей не было. Матушка похвалила посетительницу за то, что она не испугалась.

Для испытания подвижницы в вере Господь попускал диаволу нападать на нее физическим образом: поднимал ее в воздух, бросал на землю, бил головой о камень. Однажды свидетелями борьбы матушки Алипии с лукавым стали келейница и ее внучка. Обеспокоенные долгим отсутствием старицы, они по-бежали к оврагу. Духовному взору ребенка открылось, что матушку пытается убить некто страшный и черный, а келейница видела только матушку, с которой борется кто-то незримый.

Опытно зная всю тяжесть борьбы с духами злобы поднебесной, матушка всегда предостерегала от самочинного подвижничества и юродства. Так, она не благословляла ехать подвизаться в горах Кавказа, охлаждая пылкую мечтательность юношей простыми словами:

– Не то. Эти подвиги не для нашего времени.

Или:

– Без жены пропадешь.

А молодому человеку, мечтавшему о подвиге юродства ради Христа, блаженная взволнованно сказала:

– Не смей, убьют.

Юноша не послушался и вскоре погиб.

Непослушание духовных чад и посетителей матушка переживала очень глубоко. От непослушания матушка старалась удерживать духовных детей и запретами, и просьбами. Но когда они не действовали, старица страдала не меньше ослушников, зная, какие последствия влечет за собой непослушание. Если к ней приходили, прося благословения на монашество, то она в первую очередь испытывала послушливость приходящего

Так, одного юношу она заставила убрать с полки все банки, якобы ища нужную, а затем поставить их в том порядке, в котором она укажет сама. Но парень все сделал по-своему, более рационально, как ему казалось. Матушка, не глядя на его работу, сказала:

– Хочет быть монахом, а все делает по-своему…

К монашествующим блаженная относилась с большой любовью, ласково говоря о них: «Моя родня всегдашняя» или «Он – из нашей деревни». В советское время монашествовать было очень непросто. В 1960-е годы в Киеве были закрыты все мужские обители и действовали только два женских монастыря: Покровский и Флоровский. Но и их насельницы не имели покоя. Власти требовали киевскую прописку, а прописаться иногородним в Киеве было почти невозможно. Не всегда удавалось было прописаться и в области. В монастырях нередко проводились облавы и обыски, насельницы выслушивали немало оскорблений, их старались во что бы то ни стало убрать из монастырей, особенно – молодых.
Одна из монахинь, измученная тем, что не может никак прописаться, пришла со своей скорбью к матушке Алипии. Блаженная встретила ее словами:

– Сколько будете мучить девку с пропиской? Прекратите издеваться!

Старица благословила монахиню, и та вскоре получила прописку в городе Ирпене.

Но в трудные для верующих советские годы старица помогала не только священнослужителям и монашествующим, хотя к ним относилась с особенной заботой и любовью, и своих духовных детей учила уважать священников и никогда не осуждать. Своими молитвами блаженная поддержала многих верующих мирян и помогла им устоять в вере и не отпасть от Церкви.

Одну девушку поставили перед выбором: или отречение от веры и вступление в комсомол или отчисление из университета и привлечение к уголовной ответственности. Девушка обратилась за советом к матушке Алипии. Старица ответила, что «Царские грамоты» можно и без комсомола носить. После молитв блаженной о верующей студентке просто забыли.

Другую девушку преследовали за написание духовных стихов. По молитвам старицы она заболела, а потом о ней также забыли.

К матушке Алипии обращались со своими трудноразрешимыми проблемами и тяжелыми болезнями не только верующие, но и безбожники, и коммунисты. Матушка безкорыстно помогала и им, и под воз-действием ее молитв и любви люди обращались ко Христу. Только один Бог знает, скольких людей она спасла от беды и отчаяния, скольким вернула здоровье, сколько семей сохранила от распада.

В годы войны с Афганистаном те призывники, которые просили молитв старицы, избежали отправки в Афганистан и верной смерти.

Блаженной было открыто, что 26 апреля 1986 года произойдет авария на Чернобыльской АЭС. И матушка Алипия задолго до трагедии предупреждала людей, что будет гореть земля, что будут гореть подвалы, что «затравят» землю и воду.

– Тушите огонь! – кричала блаженная. – Не пускайте газ! Господи! Что будет на Страстной неделе!

Но ее никто не понимал. Более полугода блаженная пребывала в усиленном посте и молитве о спасении земли и людей от страшной катастрофы. За день до аварии матушка ходила по улице и кричала:

– Господи! Пожалей младенцев, пощади народ!

Господь открыл старице духовное значение Чернобыльской трагедии, но полностью отвратить гнев Божий от людей, прогневавших Его, она не смогла.

Когда же авария произошла и началась паника, особенно в Киеве и городах и селах, близких к 30-ки-лометровой зоне, матушка Алипия не благословила бросать дома и бежать. Она, как любящая мать, призвала всех успокоиться, обратиться к Богу и уповать на Его помощь и милость. Блаженная призывала людей обратиться к Распятому Господу Иисусу Христу и вспомнить о силе Его Креста, которым побеждена смерть. Матушка благословила осенять жилища крестным знамением и продолжать в них жить, осенять крестным знамением пищу и вкушать ее без боязни.

– Как же пить радиактивное молоко? – спрашивали ее со страхом.

– А ты его перекрести, – отвечала матушка, – и никакой радиации не будет.

В эти страшные дни старица многих удержала от паники и отчаяния и привела к Богу.

Матушка предупреждала своих чад и еще об одной беде, «духовном Чернобыле»: о будущем «филаретовском» расколе в Украине. Она убеждала посетителей, что нужно принадлежать только канонической Православной Церкви. Но в раскол тогда мало верили, и многие смущались, когда в Демиевской церкви она словами «Раскольник, раскольник!» встречала или провожала бывшего митрополита Филарета (М. А. Денисенко).

Любая человеческая беда, любое человеческое горе всегда вызывали в душе старицы большое сострадание. Ее стремление помочь всем выражалось не только в усиленных молитвах, но и в том, что матушка накладывала на себя дополнительный пост и подвергала свое старческое многоболезненное тело новым лишениям. Так, во время засухи она не только не вкушала пищи, но и не пила воды, даже в самый жестокий зной.

Однажды блаженная, вымаливая у Господа дождь, не ела и не пила в течение двух недель. И, когда пошел сильный ливень, матушка Алипия в великой радости ходила вокруг домика, поднимая руки к небу и плескаясь дождем.

– Слава Богу! Дождь! – громко восклицала она.

– Слава Богу! Дождь! Урожай! Урожай! Урожай!

Матушка усиливала пост и в том случае, когда ее духовные дети своим непослушанием оскорбляли Бога.

За несколько месяцев до кончины матушка Алипия спросила у келейницы Марии, какой день недели 30 октября. Узнав, что воскресенье, ничего не ответила и покачала головой. Такой же вопрос она задала и одной монахине. Мирской посетительнице в течение года старица давала церковный календарь и благословляла ей считать дни. Когда женщина доходила до 30 числа, матушка Алипия ее останавливала и обводила эту дату.

За две недели до смерти старица сказала:

– Грейте воду, мойте меня, я ухожу из земной жизни!

Духовные дети начали плакать, но келейница, несмотря на скорбь, исполнила благословение блаженной. Ослабевшая матушка легла, а затем, посмотрев на икону, с трудом сказала:

– Не-е-т! Отпустил немножко, – и показала паль-чиком, – вот сто-о-олечко поживи!

За неделю до смерти в келлии у блаженной вновь собрались ее духовные дети. Старица низко поклонилась каждому и сказала:

– Прости меня! Прости меня! Прости меня!

После этого она обратилась к Богу:

– Прости! Прости! Прости! Прости!

И осенила себя крестным знамением.

– Не плачь! – сказала матушка своей верной келейнице. – Придешь ко мне на могилку, расскажешь все, как живой, а Господь услышит и поможет тебе!

А в другой раз старица сказала:

– Я остаюсь здесь, с вами. Придите, обойдите вокруг этого места (то есть домика в Голосеево – прим. сост.), и я вас услышу, и, если обрету дерзновение перед Богом, то буду ходатайствовать о вас перед Ним.

И еще матушка говорила:

– Я отойду, когда пойдет первый снег и наступят заморозки.

В субботу вечером, 16/29 октября, ей было очень плохо. Она передала келейнице деньги со словами:

– Пойди сейчас в храм, поставь свечи, но не зажигай, на утро пусть будут…

Потом благословила взять с собой приношение на панихиду и утром сразу же отнести в храм, а после службы бежать к ней в келлию, чтобы застать в живых.

На следующий день, 17/30 октября 1988 года, пошел первый снег, и ударил первый морозец. После службы в келлию к старице пришло много людей: все спешили попрощаться с блаженной и взять у нее последнее благословение. Духовные дети плакали, молились. Когда настала минута расставания, матушка Алипия приподнялась и, серьезно, проникновенно посмотрев на своих чад, трижды перекрестила их. Понимая, как тяжело будет им видеть смерть духовной матери, матушка благословила всем, за исключением одной женщины, идти в Китаевскую пустынь, и помолиться о ней на могилах преподобной Досифеи и блаженного Феофила…

И когда духовные чада молились о ней в Китаево, умирающая матушка Алипия усердно просила Господа о том, чтобы Он не оставил ее осиротевших детей…

…На смертном одре старица лежала светлая, точно уснувшая. Лицо ее было спокойным и благостным. Монахини Флоровского монастыря подготовили блаженную к погребению, а первую панихиду по почившей старице отслужил иеромонах Роман (Матюшин).

На отпевание, которое состоялось 1 ноября в Вознесенском храме Флоровского монастыря, собралось множество людей. Гроб матушки Алипии утопал в цветах. Присутствующие на службе почитатели матушки не ощущали уже такого сильного горя и скорби, которые поразили их при известии о ее кон-чине. Скорбь растворилась в какой-то тихой радости, исполненной упования и надежды. Все ощущали, что это – торжество веры, что это не смерть, а побе¬да над нею.

Чудесным образом решилась проблема с погребением блаженной старицы на Лесном кладбище, на участке Флоровского монастыря, хотя вначале казалось немыслимым похоронить на киевском кладбище монахиню, не имевшую паспорта и прописки…

Прихожане Демиевского храма, знавшие матушку Алипию при жизни, помнят, сколько она всегда приносила панихид, скольких поминала, сколько свечей ставила за живых и умерших. Всю милостыню она тратила на продукты для панихиды и на свечи, причем, свечи всегда ставила дорогие, рублёвые. И вот после смерти старицы к ее скромной могилке на Лесном кладбище потекли реки людей, и знавших ее при жизни и не знавших. Здесь постоянно служились панихиды, постоянно теплился огонек лампадки и горели свечи, здесь постоянно были живые цветы.

И если при жизни старица помогла тысячам людей, то после смерти все случаи ее благодатной помощи невозможно и исчислить. К ней спешат и страждущие неисцелимыми болезнями, и осиротевшие, и безработные, и несправедливо оклеветанные, и отчаявшиеся в спасении, и разорившиеся, и потерпевшие – и никто не остается без помощи.
В день памяти матушки Алипии к ее могиле вы-страиваются огромные очереди почитателей. Ей, как и блаженной Ксении Петербургской, пишут записки-письма с самыми сокровенными просьбами…

С каждым годом все большим и большим почитанием в народе пользуется и место подвигов блаженной, рядом с возрождающимся монастырем «Свято-Покровская Голосеевская Пустынь». По благословению Предстоятеля Украинской Православной Церк¬ви Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины, на месте разрушенной келлии блаженной, святой обителью построена часовня.

По милости Божией Блаженнейший Владыка Владимир благословил перенести останки монахини Алипии (Авдеевой) в мужской монастырь «Свято-Покровская Голосеевская Пустынь», в котором матушка жила, подвизалась и старчествовала в последние годы своей жизни.

Обретение святых мощей старицы Алипии состоялось утром 5/18 мая 2006 года. В обретении участвовали отец наместник Архимандрит Исаакий, отцы, братия и прихожане монастыря «Свято-Покровская Голосеевская Пустынь», духовные чада блаженной старицы и ее почитатели, представители администрации Лесного кладбища, городской милиции и санэпидемстанции.

Перед вскрытием могилы Архимандрит Исаакий отслужил заупокойную литию. Отцы и братия аккуратно сняли крест, выкопали цветы с могилы блаженной, и под пение Пасхальных и заупокойных песнопений начались раскопки. Они длились недолго – немногим более часа и проходили очень тихо и мирно. Не было, наверное, в тот момент человека, который не ощутил бы в своем сердце этот особен-ный внутренний покой, «мир, всяк ум превосходящий».
Когда же достигли гроба, то все присутствующие сплотились вокруг могилы. Гроб частично истлел. Святые останки матушки Алипии были обретены в монашеской одежде.

Хорошо сохранились деревянные иконки, положенные в гроб и деревянные монашеские четки. Все это вместе с мощами аккуратно переложили в новый гроб и поставили в монастырский микроавтобус. В сопровождении милиции и внушительного эскорта машин мощи Голосеевской старицы стали возвращаться домой – в возрожденную обитель, на руинах которой матушка Алипия прожила последние девять лет своей жизни. Они проехали по утренним проспек-там и улицам, мимо любимой Демиевской церкви…

У святых врат обители отец наместник с братией и прихожанами встретил и честные мощи блаженной. Под пение «Святый Боже…» отцы внесли их в храм в честь иконы Божией Матери, именуемой «Живоносный Источник».

Архимандрит Исаакий с амвона поздравил всех с возвращением матушки домой, после чего началась первая панихида перед обретенными мощами старицы, которую священнослужители совершили соборне.

В настоящее время мощи матушки Алипии находятся в мраморной гробнице в усыпальнице под храмом в честь иконы Божией Матери, именуемой «Живоносный Источник», где ежедневно совершаются па¬нихиды об упокоении души блаженной старицы.

Прочитано: 196 327 раз.