7Крест преподобного Севастиана Карагандинского. Часть 2

Лесоповал

25 февраля 1933 года отца Севастиана арестовали и отправили в Тамбовское ОГПУ для прохождения следствия.

На допросах следователем выявлялись его контакты с едиными по духу людьми, а также отношение его к советской власти. На это батюшка дал прямой ответ:

«На все мероприятия советской власти я смотрю как на гнев Божий, и эта власть есть наказание для людей. Такие взгляды я высказывал среди своих приближенных, а также и среди остальных граждан, с которыми приходилось говорить на эту тему. При этом говорил, что нужно молиться, молиться Богу, а также жить в любви, тогда только мы от этого избавимся. Я мало был доволен соввластью за закрытие церквей, монастырей, так как этим уничтожается православная вера».

2 июня 1933 года заседание тройки ПП ОГПУ по ИЧО по внесудебному рассмотрению дел постановило: «Фомина Степана Васильевича, обвиняемого по ст. 58-10 II УК, заключить в исправтрудлагерь сроком на семь лет, считая срок с 25/2-33 г.» (УФСБ по Тамбовской обл. Дело № Р-12791. Т. 1).

Медкомиссия признала, что в связи с ограниченным движением левого локтевого сустава (батюшка в детстве повредил левую руку) он не годен к тяжелому физическому труду. Несмотря на это, отец Севастиан был отправлен на лесоповал в Тамбовскую область.

Духовные дети узнали место лесоповала и, невзирая на дальность расстояния, находили возможным приносить ему передачи, утешать и поддерживать, кто чем мог.

По воскресным дням осужденных отпускали домой. Ехать в Козлов отцу Севастиану было далеко. Но и в местной деревеньке нашлись духовные дети, которые вечером в субботу ждали его. Там можно было помыться, сменить одежду, поесть, помолиться и отдохнуть. Воскресный день проходил в молитве и беседе, о чем сам батюшка говорил: «Как на Пасху! Как в раю побудешь!».

Но через год отец Севастиан был переведен в КарЛАГ. Лагерь этот состоял из 26 отделений (точек). Они располагались в знойных летом и очень холодных зимой степях Центрального Казахстана в радиусе от двух до четырехсот километров от «столицы» КарЛАГа – Долинки, что в 45 километрах от Караганды. В Долинку отец Севастиан прибыл 26 мая 1934 года.

КарЛАГ

В этом месте немногие выживали. Отец Севастиан испытал в КарЛАГе и побои, и истязания, и требования отречься от Бога.

«Никогда!» – ответил батюшка.

Его отправили в барак к уголовникам. «Там, – сказали, – тебя быстро перевоспитают».

Можно представить, что делали уголовники с пожилым и слабым священником. Однако со временем своей кротостью и любовью он покорил всех: привел к вере в Бога весь барак.

О своем пребывании в лагере отец Севастиан позже рассказывал своим духовным детям: «Когда меня принуждали отречься от православной веры, то поставили в одной рясе на всю ночь на мороз и стражу приставили. Стража менялась через два часа, а я бессменно стоял на одном месте. Но Матерь Божия опустила надо мной такой “шалашик”, так что мне в нем было тепло».

По слабости здоровья батюшку поставили работать хлеборезом, затем сторожем складов в зоне лагеря. В ночные дежурства батюшка никогда не позволял себе спать, он нес молитвенный труд. И начальство, приходя с проверкой, всегда заставало его бодрствующим.

Его духовным чадам – сестрам Варваре и Февронии, арестованным с батюшкой, срок не дали. Сестру Агриппину отправили на Дальний Восток, где через год освободили. Она написала батюшке о своем намерении ехать на родину, а он благословил ее немедленно приехать в Караганду. В 1936 году она приехала, получила свидание с батюшкой, и он предложил ей купить домик в районе поселка Большая Михайловка, поближе к КарЛАГу, поселиться в нем, а к нему ездить каждое воскресенье на попутной «абы какой машине».

Спустя два года в Караганду приехали сестры Феврония и Варвара. И домик был куплен на Нижней улице – старенький амбарчик с прогнувшимся потолком. В нем устроили две комнаты, кухню, сенцы. Был и огород с колодцем.

Сестры Агриппина и Варвара устроились работать в больнице в Новом городе, а Феврония, как малограмотная, работала в колхозе. Приехали в Караганду и другие монахини: Кира, Марфа и Мария. Они поселились жить в Тихоновке. Сестры познакомились с верующими и стали потихоньку собираться для совместной молитвы. Узнав, что в Долинке находится отец Севастиан, верующие стали помогать ему.

В воскресные дни сестры приезжали к батюшке, который в то время уже был расконвоирован, работал водовозом. Кроме продуктов и чистого белья, они привозили святые дары, поручи, епитрахиль. Все вместе выходили в лесок, батюшка причащался сам и сестер исповедовал и причащал.

Заключенные и лагерное начальство полюбили батюшку. Злобу и вражду побеждали любовь и вера, которые были в его сердце. Многих в лагере он привел к вере в Бога. И когда батюшка освобождался, у него в зоне были духовные дети, которые по окончании срока ездили к нему в Михайловку. А много лет спустя, когда открылась в Михайловке церковь, жители Долинки поехали туда и узнали в благообразном старце-священнике своего водовоза.

«Дар молитвы за весь мир»

Батюшка был освобожден из лагеря 29 апреля 1939 года накануне праздника Вознесения Господня. Перед войной он ездил в Тамбовскую область. Духовные чада батюшки, много лет ожидавшие его возвращения из лагерей, надеялись, что он останется с ними в России. Но батюшка, искавший исполнения не своей воли, а предавая себя в волю Божию, снова возвратился в Караганду.

В 1944 году батюшкой и сестрами был куплен на Западной улице дом побольше. Батюшка ходил по дому, все по-хозяйски оглядывал и говорил, что и как надо переоборудовать.

«Да зачем же, батюшка, – возражали сестры, – не в Казахстане же нам век вековать! Вот кончится война, и поедем с вами на родину».

«Нет, сестры, – сказал батюшка, – здесь будем жить. Здесь вся жизнь другая, и люди другие. Люди здесь душевные, сознательные, хлебнувшие горя. Так что, дорогие мои, будем жить здесь. Мы здесь больше пользы принесем, здесь наша вторая родина…»

По словам карагандинского священника Александра Уголькова, «казалось бы, вполне естественно для человека выбраться оттуда, где испытал столько горя, где сама земля уже стонет от скорби людской. Но он избирает другой путь. Путь истинного монашества, “дар молитвы за весь мир”.

Так в Караганде, в бушующем море горести и скорби, появляется остров надежды, корабль спасения – преподобный Севастиан».

А тогда, в 1944 году, в новом доме на Западной улице была устроена небольшая домовая церковь, и отец Севастиан тайно совершал в ней Божественную литургию.

Шло время. Жители Михайловки, узнав о батюшке, стали приглашать его к себе, в свои дома. Разрешения на совершение треб не было, но батюшка ходил безотказно. Народ в Караганде был верный – не выдадут. Не только в Михайловке, но и в других районах полюбили батюшку, поверили в силу его молитв.

Батюшка помогал людям тайной молитвой, открыто проявляя дар прозорливости лишь когда того требовала ситуация. Приводил духовным чадам и слова старца Нектария о том, что мудрость, разум, рассудительность – дары Святого Духа, они приводят к благочестию; что человек, лишенный дара рассуждения, часто помышляет в себе превосходство над другими.

Со всех краев в Караганду стали съезжаться духовные чада старца – монашествующие и миряне, ищущие духовного руководства. Ехали из Европейской части России, с Украины, из Сибири, с дальних окраин Севера и Средней Азии.

Он всех принимал с любовью и помогал устроиться на новом месте. Домики в Караганде в то время продавались недорого. Они принадлежали спецпереселенцам, которые со временем выстраивали для себя новые дома, а свои саманные хибарки продавали. Батюшка давал деньги на покупку домика тем, у кого их не было, или добавлял тем, кому их не хватало. Когда деньги ему со временем возвращали, он отдавал их другим…

Однажды он с монахинями Марией и Марфой ходил на кладбище, что за Тихоновкой, в середине которого были общие могилы. В эти могилы клали в день по двести покойников-спецпереселенцев, умиравших от голода и болезней; их зарывали без насыпи, без крестов. Посмотрев на все это и обо всем наслушавшись, старец сказал: «День и ночь здесь, на этих общих могилах мучеников, горят свечи от земли до неба». И батюшка молился за всех невинно убиенных и за веру пострадавших.

Вскоре власти приняли кощунственное решение: на окраине кладбища был выстроен стадион. Но футболисты все время ломали там себе ноги, и стадион пришлось закрыть. Теперь на этом месте – церковь во имя новомучеников Российских.

Прочитано: 1 174 раз.
Поделиться с друзьями

Отправить комментарий

*