Святитель Иоанн (Максимович)

При творении мира Бог рек: Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему (Быт 1, 26). Образ Божий в человеке проявляется в его умственных способностях, в его власти над природой, в его мощи, в его способности творить. Подобие Божие в нем заключается в его нравственных совершенствах, в духовных стремлениях, в возможности достигнуть святости.

Образ и подобие Божии, по которым были сотворены наши прародители, полностью отражались в них до грехопадения. Грех же нарушил одно и другое, хотя не совершенно лишив их человека.

Остался в человеке ум и все прочее, что являлось образом Божиим, но для развития их надо употребить большие усилия, которыми лишь в малой степени достигается то, что вначале получили прародители полностью. Осталось в человеке в некоторой степени стремление быть подобием Божиим, хоть иногда до неузнаваемости он падает.

Чтобы вновь вернуть человеку его первобытную близость к Богу, сошел на землю и воплотился Сын Божий. Он воспринял на Себя всю человеческую природу, стал по всему подобен человеку, кроме греха. Пришел Он воссоздать по образу Божию созданную нашу красоту. Но если вначале Бог сотворил по образу и подобию Своему человека, до того еще не существовавшего, и человек в своем творении не принимал никакого участия, то для воссоздания первого образа нужно участие и самого человека. Человек должен стремиться к совершенству, чтобы благодатью и помощью Божией достичь его. Господь указал Своим учением путь к совершенству, Своим примером показал его. Это путь нравственного совершенствования, самоотвержения, готовности совлечь с себя все греховное. Грех глубоко вошел в человеческую природу, как бы слился с нею. Каждый человек рождается с зачатком греха, и освобождение от него является как бы борьбой с самим собой. Посему эта борьба мучительна, но она необходима для приближения к Богу. Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой, и по Мне грядет, — сказал Христос (Мф 16, 24). Крест, который нужно взять, и есть эта борьба со своими слабостями, пороками и грехом.

Постепенно освобождаясь от них, человек приближается к Богу, по образу Которого он был создан. Нет у самого человека достаточно сил для того, но помогает ему благодать Божия, подаваемая Богом через созданную воплотившимся Сыном Божиим Церковь. Для того Он воплотился, чтобы Свой падший снова восставить образ. На Фаворе Христос показал красотуи славу Своего Божества, чтобы знали апостолы, а через них вся вселенная, подобием Кого является человек и к чему приближается он, возвышаясь духовно. По мере очищения человека от греха и приближения к Богу все более отображается в нем слава Божия. Потому и называются святые преподобными. Как зеркало, отображается слава Божия в их душе, наполняя ее сиянием. Когда кончается земной подвиг, окончательно запечатлевается та степень подобия, кто какую достиг. При наступлении вечного Царства воскреснут все люди, души соединятся со своими телами, и тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (Мф 13, 43), как сказал Сам Христос Своими устами.

Святитель Митрофан Воронежский

Святитель Митрофан родился в 1623 году на Владимирской земле. Он начал служение Церкви в числе белого духовенства на сельском приходе. Овдовев в 39 лет, Митрофан поступил в Успенский Золотниковский монастырь под Псковом. Спустя всего три года он был призван игуменом в соседнюю обитель. Ведя строгую подвижническую жизнь, Митрофан стал заботливым и снисходительным отцом для монахов, отвечавших ему уважением и послушанием.

Через десять лет, узнав о достоинствах игумена Митрофана, патриарх Иоаким поставил его во главе большого монастыря под Москвой. И на новом месте святой был столь успешен в начинаниях, что ему поручили управление несколькими монастырями, а затем рукоположили в епископа новой Воронежской епархии – через несколько недель после смерти царя Феодора.

В бурный период смены власти старообрядцы, не принявшие реформ патриарха Никона^[1] и подвергавшиеся суровым преследованиям, устроили публичный спор с патриархом и несколькими епископами, одним из которых был Митрофан. Диспут проходил в присутствии правительницы царевны Софии и двух юных царей. Спор вылился в обмен оскорблениями, что привело к возмущениям, охватившим многие земли, в частности Воронежскую епархию, среди населения которой были лихие казаки, старообрядцы-раскольники и некоторое число беглых.

В епархии не хватало священнослужителей, особенно просвещенных, способных противостоять раскольническим настроениям и языческим суевериям, по-прежнему живущим в народе. Однако новый пастырь смело принялся за дело, желая прежде всего призвать священнослужителей к их духовному предназначению. «Вы – ангелы, – говорил он, – которых Бог послал в пустыню, чтобы раздавать народу манну Господню. В своих молитвах вы должны подражать пророку Моисею и святому Павлу, которые ревностно просили за народ Божий». Епископ посетил все монастыри своей епархии и восстановил в них традиции святых отцов, напомнив монахам об их долге подвижничества и непрестанной молитвы за Церковь.

Святитель Митрофан боролся с народными суевериями, безнравственностью, влиянием старообрядцев, наставляя паству в верности учению Единой Святой Апостольской Церкви. Его труды были вознаграждены быстрым усилением авторитета Церкви, символом чего стало строительство величественной Благовещенской церкви в Воронеже.

Молодой царь Петр I часто навещал иерарха и выражал ему свое восхищение. Но когда Митрофан понял, насколько опасно влияние на Петра западной культуры и античного язычества, он отказался ехать к царю. Придя в ярость, тот под угрозой смерти приказал святому явиться во дворец. «Для меня жизнь – Христос и смерть – приобретение» (Флп. 1: 21), – велел передать ему святой. Затем, готовясь к смерти, он велел звонить в колокола к торжественной вечерне. Царь одумался и убрал статуи языческих богов, бывшие причиной этой ссоры, но не отказался от своих реформ, имевших столь серьезные последствия для истории Церкви и русского народа.

В 1703 году святитель Митрофан заболел и принял схиму с именем Макарий. Он почил в мире 23 ноября, произнеся перед народом проповедь, в которую вложил всю свою любовь и величие души. Царь лично присутствовал на похоронах епископа и произнес: «Не осталось у меня больше такого святого старца. Ему же буди вечная память».

Вскоре в народе возникло его почитание, но официально он был прославлен лишь в 1832 году, когда были обретены нетленными его честные мощи.

^[1] 1652–1666 гг.

О коротком и важном посте – протоиерей Александр Балыбердин.

Успение – праздник не смерти, а жизни вечной

Успенский пост продолжается всего две недели. Это самый короткий из многодневных постов, установленных Церковью. Поэтому у некоторых возникает искушение подумать, что раз он такой короткий, значит – несерьезный, не такой требовательный и важный, как Великий, Петров или Рождественский пост. Но на самом деле это заблуждение. Раз Церковь установила Успенский пост, пусть даже непродолжительный, всего две недели, то он важен. Но почему?

Я бы предложил обратить внимание на название – Успенский пост. Он не просто предваряет праздник Успения Божьей Матери, как, например, Рождественский предваряет Рождение Христа. Он посвящен Божьей Матери. А праздник Успения Божьей Матери завершает церковный год, потому что это последний великий праздник в течение церковного года.

Праздник Успения – праздник не смерти, а воскресения и вечной жизни, потому что мы знаем: Богородица не умерла, а именно живая пребывает со Своим Сыном Христом и молится за всех нас.

Не случайно Успению Божьей Матери посвящали многие храмы, многие монастырские храмы. Успенские храмы довольно часто располагаются на церковных кладбищах. Например, на русском кладбище под Парижем Сент-Женевьев-де-Буа – тоже Успенский храм.

Весть об Успении нужно расслышать

Для каждого из нас кончина Богородицы – это пример земной жизни и пример ее завершения, которое стало переходом не в небытие, а в Вечную Жизнь. Почему мы и называем – Успение. Само слово «спень» – это слово славянское, оно означает сон. И, соответственно, Богородица не перестала быть. Она как бы заснула. Она мирно почила о Боге. Она оставила этот мир, чтобы продолжить жить в Царствии Божьем, в Царствии Небесном.

Именно с этой вестью к нам обращается Церковь в праздник Успения Божьей Матери. Чтобы мы были готовы услышать эту весть в день Успения Божьей Матери, Церковь предлагает нам две недели провести во внимании поста. Потому что эта весть настолько важна и настолько серьезно влияет на всю нашу земную жизнь, что ее необходимо не просто послушать, а ее необходимо услышать и расслышать.

Для того, чтобы мы могли ее услышать, нужно внутренне собраться, подготовиться к этой вести. Готовясь к празднику Успения Божьей Матери, к этому удивительному известию о перспективах каждого из нас, Церковь и предлагает пройти этот небольшой, вполне посильный путь Успенского поста. Чтобы в сам праздник услышать эту весть и, услышав ее, изменить нашу нынешнюю жизнь.

Успение Божьей Матери по церковному календарю отмечается 15 августа. В этот день в 1990 году скончался наш вятский святой – преподобный Стефан (Куртеев). Он на северной окраине города Вятки основал сначала скит, а затем монастырь в честь Успения Божьей Матери. Причем сам, своими руками, перекрыл кровлю деревянной Успенской церкви. В последний год своей жизни он очень много и тяжело болел, и ему было открыто, что в день Успения Божьей Матери он преставится. Так и произошло. Разве этот исторический факт не говорит нам о чуде?

Пост не должен детей раздражать

Если говорить о посте для детей, то здесь все гораздо проще, чем со взрослыми. Ведь основной закон для ребенка очень прост: с кем поведешься, от того и наберешься. Поэтому, если взрослые в эти дни постятся, то и дети будут. Дети ведь себе не готовят. Готовят взрослые. Поэтому и дети будут поститься точно так же.

Понятно, что в последние недели каникул мы не будем лишать детей каких-то не вредных развлечений, общения с друзьями. Они же не монахи. Другое дело, что смотреть плохие фильмы, плохие песни петь, в чем-то участвовать соблазнительном не нужно не только во время поста, а в любое время.

Еще раз повторю замечательное правило: «Себя учи», «С кем поведешься, от того и наберешься». И оно адресовано именно родителям. Поэтому, если родители повелись со Христом, то и дети пойдут за ними.

Если родители стараются стать христианами, жить соответствующе, то, глядя на них, и дети будут это делать.

А уж сколько там есть рыбы, мяса, ходить ли в это время в кино и так далее, это уже семья решит сама.

Другое дело, что надо как-то для себя выделить эти две недели поста и сказать, что эти недели не простые: Церковь постится. Есть определенное правило, более строгое у монашествующих. Это правило является для нас образцом. Вот если бы мы могли собраться в полную силу, мы должны были бы поститься именно так. Но мы слабы. Не хватает наших сил по-настоящему поститься. Сколько хватит сил, давайте будем поститься, имея этот образец в уме перед собой.

Так же, как утреннее, вечернее правило. Это образец для нас. А уж насколько мы можем его вычитывать, это уже пусть наша совесть ответит на этот вопрос.

Не просто, следуя букве, все это делать, да еще на других шипеть, срываться и кричать, ссориться со всеми. Какой же это пост. Это просто клиника психиатрическая. Надо делать все с любовью.

«Не раздражайте детей ваших» (Еф. 6:4) – не случайно это сказано родителям. То есть надо устраивать жизнь детей во время поста таким образом, чтобы их не раздражать, чтобы они чувствовали родительскую любовь. И Божью любовь. И тогда их сердце на эту любовь откликнется.

Источник: Правмир.Ру

Cвятитель Николай Сербский: о словах Христа из Евангелия от Марка

Слова Спасителя, о которых ты спрашиваешь: «истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе», некоторые ложные толкователи Евангелия объясняют так, что Господь имел в виду, будто конец мира наступит уже в том поколении и некоторые из присутствующих доживут до него. Так говорят те, кто видит свою голову на плечах Христа.

Но Христос говорит «не вкусят смерти –» это значит, что телесно они все-таки должны будут умереть. Следовательно, очевидно, что слова Его относятся не к концу света и всеобщему видению того Божиего ангельского мира, но Спаситель говорит о Царстве Небесном, которое проникает из горнего мира в души праведных уже в земной жизни, до вкушения смерти, в виде силы Духа Святаго.

Когда человек очищается покаянием от всякой скверны, в его душу сходит свыше сила Духа Божия и тогда душа чувствует Царство Божие внутри себя. Ты спросишь: как она его чувствует? Как «праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим.14:17). И еще чувствуют его, как внутреннюю силу, духовную, по словам того же апостола: «не в слове, а в силе» (1Кор.4:20). И еще, как необычный свет небесный: «потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией» (2Кор.4:6). А когда человеческая душа наполняется истиной, и миром, радостью, и силой, и светом, тогда человек восхищенно вопиет, как некто нашедший сокровище: «Авва Отче!»

Сын Божий умалился и сошел к людям, чтобы сделать людей сынами Божиими. «А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва Отче!»» (Гал.4:6). То есть те, которые приемлют в себя того Духа, что был и в Сыне Божием Иисусе Христе, становятся сродниками Божиими, чадами Его по милости и благодати Всевышнего.

Как это, снова спросишь ты, Царство Божие входит в нас и мы входим в Царство Божие? Это совсем просто. Как воздух входит в нас, а мы – в воздух. И свет входит в нас, и мы в свет. И далекий аромат полевых цветов входит в нас, и мы входим в него. Так и Царство Божие. Оно приходит к нам и входит в нас еще при нашей временной, земной жизни, а когда мы разлучаемся с этим миром, мы входим в Царство Божие. Когда мы молимся Господней молитвой, мы говорим: «да приидет Царство Твое», то есть да вселишься в нас Духом Твоим и воцаришься в душах наших, как в Своем Царстве!

Это относится ко всем христианам, которые потрудятся молитвенно испросить у Бога Царства Небесного, ибо Господь обращал Свои слова и к апостолам, и ко всему народу. Но особенно пророчески они звучат в преображении Господа, которое, по словам святого Феофилакта, «было образом будущей небесной славы, то есть той славы, в которой будут пребывать праведные… и подобно тому, как Христос сиял молниями, так же воссияют и праведные».Петр, Иаков и Иоанн были теми «некоторыми», видевшими преображение Христово на горе Фавор. Были ими и все апостолы в Пятидесятницу, когда видели и ощутили силу Царства Божия в Духе Святом, сошедшем с неба в виде огненных языков.

Христос да благословит тебя, да увидишь и ты Царство Божие в силе уже в этой жизни, в смертном теле своем. Да увидишь и объявишь своим братьям радостную весть о Царстве жизни, света и вечной радости.

Причастие Фаворского света

Есть события, как бы несвоевременные, но святые. Так преподобный Серафим предсказывал, что при переносе его мощей Пасху будут праздновать летом. И действительно, принося мощи святого в Дивеево, не могли многотысячные толпы богомольцев сдержать в груди Пасхальные песнопения. Подобным образом сейчас, когда на дворе март, нам нужно мыслями перенестись в август, в число 19-е по новому стилю.

По одиночке шли и парами
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по-старому
Преображение Господне
(Пастернак)

Задуматься о Преображении нас понуждает память святого Григория Паламы, чья память совершается во вторую неделю Четыредесятницы. Житие Григория может привлечь интерес самыми разными подробностями и событиями. Он, например, был избран на кафедру Фессалоников по прямому ходатайству покровителя города – великомученика Дмитрия. «Этого я беру в свой город архиепископом», — сказал Дмитрий святому Георгию, и будущий архиепископ был удостоен слышать разговор славных великомучеников в сонном видении. Григорий был представителем той части архиерейского чина, который стремится больше к келье и книгам, чем к славе и суете. Лишь за послушание и для пользы народа Божия, со скорбью такие люди берут на себя иго управления паствой и ответственность за многих. Архиерейство было крестом тем более тяжелым, что епископов, как и басилевсов, нередко низлагали, изгоняли, заточали в ссылки и тюрьмы. Григорию же пришлось год провести в плену у турецких пиратов, где он проповедовал им Евангелие и где пришел к выводу, что греки должны незамедлительно (!) начать обращение турок в христианство. Но все эти, и многие другие священные факты священной биографии отходят на второй план, когда мы знакомимся с главным делом Григориевой жизни – учением об обожении человека и о Фаворском свете.

Вопрос этот никто не готовил специально и возник он, как бы, сам собой, постепенно обозначая подлинную пропасть между разными целями жизни внутри христианства и разными типами благочестия. Точкой приложения усилий и тем щитом, о которые ломались копья, стал праздник Преображения. Что произошло на Фаворе? Что видели апостолы, и зачем они видели то, что видели? Противники Григория говорили, что свет, виденный апостолами, есть свет особый, просвещающий, но сотворенный, подобно животворному для всей природы солнечному свету. Григорий же, выражая отныне Православное учение, и в слова облекая прежде накопленный, но не зафиксированный опыт, говорил о нетварном свете Божества. Фаворский свет не сотворен, говорил он, и это есть свет Самого Бога и благодать Его, явленная настолько, чтобы причащающимся этого света людям не умереть, но освятиться. Не столько Христос преобразился, говорит Церковь, сколько Христос преобразил зрение и чувства учеников, чтобы те могли видеть Христа, каков Он есть. И это созерцание есть предвкушение будущего Царства, о котором сказано: «слава Божия осветила его (Иерусалим Небесный) и светильник его – Агнец» (Откр.21:23) Именно поэтому сказано перед Преображением, что «есть некоторые, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие» (Лук. 9:27). Не что иное, как зрение Царства Божия в доступном для земной природы зачатке, видели на Фаворе апостолы. И потому явились там Христу Моисей – от преисподних, и Илия – от небесных, чтобы Закон и Пророки поклонились Слову, ставшему плотью и эту плоть обожившему.

Праздник Преображения по смыслу и значению далеко выходит за пределы одного из праздников, но придает всей жизни смысл и сообщает цель. Цель – обожение. Петр говорит, что: «Дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества» (2 Пет. 1:4) Иоанн говорит: «Возлюбленные! Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Ин. 3:2) И Петр, и Иоанн были с Ним на святой горе. Был еще и Иаков, брат Иоанна, он тоже сказал бы об этом, если бы не стал ранней жертвой Иродовой злобы.

Итак, увидим Его и будем подобны Ему, от самого созерцания изменяясь и питаясь благодатью, подобно тому, как Ангелы питаются ею ныне. Свести на нет этот праздник, вместо смыслообразующего значения придать ему характер частный, локальный, казалось бы, невозможно. Однако западная религиозная мысль именно так, не к месту скромно относится и к Преображению и к самой идее обожения. В Литургическом году католиков Преображение едва заметно, учение Григория считается ересью, и та пропасть в мировоззрениях, о корой мы говорили в начале, с течением времени стала почти непроходимой. Запад пошел по пути интеллектуализма. Оппонент Григория – Варлаам – говорил, что созерцание Бога есть мысленное восприятие Божества, но никакое не приобщение к вечному свету и нетварным энергиям. Из этой точки Восток и Запад разошлись разными путями.

Запад, доверяя уму и за рассудком оставляя главную ценность, философствовал, размышлял, ставил проблемы, пока не растерял саму веру и не заменил благодать силлогизмами. Мы же, находясь в длительном у Запада плену, все ошибки его впитали и воплотили. Критиковать Запад можно, только изживая болезни Запада из себя. Иначе критика будет самоубийственной. Наши семинаристы и академисты, иереи и архиереи столетиями не слышали и не говорили о том, о чем учил Григорий. При этом память его во вторую неделю Великого поста совершали исправно, что лишь подчеркивает чувство горечи. Исихазм и умная молитва, не найдя места в Академиях и семинариях, ютились в скромных обителях, но там-то продолжал жить апостольский опыт фаворских созерцаний. Это происходило часто без книг, как устная передача личного опыта. То есть, как подлинное Предание. Вот Иов Почаевский многие дни проводил на молитве в каменной пещере и монахи видели, как языки пламени, которое не жжет, вырывались временами из входа в эту природную келью. Всеми любимый Серафим, тот, чьи мощи перенесением своим однажды подарили Пасху среди лета, тоже был причастником Фаворского света. Эту благодать, как плод долгих молитв и умного в Боге молчания, он явил глазам Мотовилова, и мало кто из православных не слышал об этом. Словно в огне стоял на Литургии преподобный Сергий, огонь входил в Чашу при службе его и этим огнем он причащался. Так лучшие сыны Церкви нашей были практическими выразителями и исполнителями Православного учения, хотя мало кто из них мог бы теоретически это учение истолковать.

В заключение скажем, что раздел между Востоком и Западом в вопросе о спасении есть раздел между интеллектуализмом и человеческой праведностью с одной стороны, и подлинной святостью и начальным изменением падшей природы – с другой. Но обозначим некоторые опасные ловушки. Во-первых, не все православные причастны в должной мере Божией благодати. Исповедание правого учения есть лишь указание правого пути. Но по пути нужно идти, а не просто указывать его. Поэтому хвалиться не надо. Во-вторых, западный путь размышляющего ума не есть путь абсолютного тупика. Свои открытия и свои полезные знания есть и там. Другое дело, что путь этот имеет конец и пределы, за которые выйти не в силах, и вот тут-то наступает время иных трудов и иных подвигов. Просто пренебрегать знанием, книгой, размышлением – грех. Григорий, выразивший самое возвышенное учение Церкви, был очень образованным человеком. Те науки, которым он отказывал в спасительности, были уважаемы им в должную степень и ему знакомы. Так, в юности он изучал Аристотеля и на одну из его лекций, читанных при дворе, раздались возгласы: «И сам Аристотель, если бы он был здесь, не преминул бы удостоить её похвалы». То есть не отрицанием внешних знаний, а указанием на их границы характерно Православие.

Посему, находясь на большом отдалении от собственно обожения, нуждаясь сначала в очищении, исправлении и научении, будем все-таки знать: конечная цель жизни человеческой есть благодатное преображение естества нашего и приобщение к жизни Божественной. На земле – частично и зачаточно, в вечности же – по иному, так, что и говорить об этом пока нельзя.

Протоиерей А. Ткачев

Святые Симеон и Иоанн[1] были родом из Сирии и жили около 590 года. Иоанну в то время было 22 года, он только что женился. Симеон был двумя годами старше, и вся его семья состояла из престарелой матери. Во время паломничества по святым местам по случаю праздника Крестовоздвижения они подружились и решили продолжать путь вместе.
Когда они достигли Иерихона, Иоанн сказал другу, что люди, живущие в монастырях на берегах Иордана, подобны ангелам Божиим. Указав на ведущую к ним дорогу, он промолвил: «Вот путь, ведущий к жизни». Обратившись к широкой дороге, по которой шли все путники, добавил: «А вот путь, ведущий к смерти».
Помолившись и бросив жребий о том, какой путь им избрать, они отправились в монастырь святого Герасима, полные радости и отринув всякие узы, соединявшие их с миром. Настоятель обители, блаженный Никон, имел видение о приходе в монастырь двух юношей. Он встретил Симеона и Иоанна у ворот, радостно приветствовал и призвал отречься от мира, предсказав, какой будет их дальнейшая судьба. По их просьбе он немедля совершил иноческий постриг, возродив Симеона и Иоанна к новой жизни вторым крещением. И все же они боялись утратить посланное свыше рвение, воспламенявшее их сердца, и великую славу, даруемую монашеством. Поэтому через два дня Иоанн и Симеон решили оставить монастырь и удалиться от людей ради жизни в пустыне, предав себя воле Божией. Они направились к Мертвому морю и остановились в пустынном месте, именуемом Арнона. Там сподвижники нашли убежище и запас продовольствия, которые принадлежали отшельнику, умершему за несколько дней до того.
Как только они приступили к аскетическим подвигам, ими овладели воспоминания о близких: Иоанн думал о жене, а Симеон – о матери. Угнетаемые такими мыслями и искушением уныния, они чуть было не сдались, но всякий раз память о славе, даруемой монашеством, и видение во сне их духовного отца придавало им мужества и стойкости. Они пребывали в кельях, удаленных друг от друга на бросок камня, а когда их одолевали искушения или уныние, сходились ради совместной молитвы. Тогда они рассказывали друг другу о посылаемых им видениях и радовались, что избавлены Богом от тревоги за близких ради непрестанного молитвенного делания. И в нем они столь преуспели, что спустя всего несколько лет были удостоены явлений Божества и дара чудотворения.
30 лет провели они в пустыне, открытые любой непогоде и бесовским козням. Тогда Симеон, достигнув блаженного бесстрастия благодатью обитавшего в нем Святого Духа, предложил другу покинуть пустыню, чтобы спасти и других людей, высмеяв мир властью Христовой. Иоанн, сочтя, что тот пал жертвой бесовского наваждения, строго ему выговорил и напомнил об обоюдном обещании никогда не расставаться. Но ничто не могло поколебать решимости Симеона, и, уразумев, что на то воля Божия, Иоанн отпустил друга, взяв с него обещание не уходить из этого мира, не повидавшись с ним.
Вначале Симеон отправился в паломничество в Иерусалим, где провел три дня в молитве у великих святынь, а затем в Эмесу. Там он решил прикинуться безумцем, чтобы следовать своему служению. Так он стал первым из вступивших на опасный подвижнический путь юродства Христа ради. Слова апостола: «Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым» (1 Кор. 3: 18) – он понял буквально. Поэтому, не имея иных целей, кроме спасения душ, он в качестве средства использовал или смешное поведение, или придуманную заранее хитрость, или чудеса, которые он совершал, отдавая себя при этом на посмешище и поругание, а иногда произносил наставления и пророческие речи вопреки своему мнимому безумию. И всякий раз он стремился укрыться от людей и избежать огласки, чтобы не удостоиться похвалы и почестей от людей и жить в миру как в пустыне.
Симеон вступил в город, волоча за собой на ремне труп собаки, найденный им на мусорной куче, вызвав этим издевательские насмешки детей. На следующий день, в воскресенье, он пришел в церковь и принялся тушить свечи, кидая в них орехами. Его хотели выгнать, тогда он взошел на амвон и стал кидать орехи в присутствующих женщин. Когда же его наконец вывели вон, он опрокинул столы торговцев-кондитеров, и те осыпали его ударами. Один продавец пирожков сжалился над ним и предложил торговать в своей лавочке, но Симеон принялся бесплатно раздавать товар прохожим, а сам жадно поедать пирожки, потому что постился уже неделю. Поддавшись на уговоры жены, торговец поколотил его и выгнал. Вечером Симеон взял голыми руками горячие угли и зажег от них ладан, но затем, когда это увидела жена торговца, блаженный сделал вид, будто обжегся, и сбросил жар в свой плащ, оставшийся, как и его руки, невредимым. Впоследствии он обратил ко Христу этого лавочника, который был учеником Севера Антиохийского, изгнав из него беса.
Затем Симеон нанялся работать к кабатчику, обращавшемуся с ним жестоко и безжалостно, хотя поведение святого привлекало новых клиентов. Однажды он сильно поколотил святого за то, что тот разбил сосуд с вином. Но затем, когда увидел змею, напустившую яда в этот сосуд, сам разбил и то, что от него оставалось, чтобы уничтожить животное. После этого кабатчик счел Симеона святым, но тот сделал вид, будто пытается обесчестить его жену, и привлеченный ее криками хозяин избил и прогнал юродивого.
Так человек Божий жил среди города в бесстрастии и будто бы свободный от забот о плоти и уз стыдливости. Он прилюдно справлял нужду, входил нагим, с одеждой, обмотанной вокруг головы, на женскую половину общественной бани, плясал с актрисами, держа их за руку, общался с блудницами, не испытывая при этом ни малейшего вожделения, а дух свой неизменно сосредоточив на молитве. Он пользовался этими уловками, чтобы быть ближе к женщинам дурного поведения, а затем втайне предлагал им немалые деньги, чтобы они могли вести целомудренный образ жизни. Когда же он узнавал, что та или иная из них купается в роскоши, но не оставляет постыдного занятия, он насылал на нее недуг или напускал беса.
Также он стяжал дар умеренности в пище и весь Великий пост ничего не ел, но когда наступал Великий четверг, он садился у прилавка кондитера и объедался лакомствами, к большому возмущению благонравных прохожих. А порой он постился целую неделю и затем прилюдно ел мясо.
Однажды он забросал камнями прохожих, желавших вступить на оживленную улицу, спасая их таким образом от погибели. В другой раз Симеон наказал косоглазием насмехавшихся над ним девушек, а затем исцелил некоторых из них, коснувшись губами их глаз, но других оставил косыми, так как был прозорлив и увидел, что, выздоровев, они предадутся разврату.
В воскресенье он сидел у входа в церковь и ел колбасы, обернутые, подобно четкам, вокруг его шеи, в левой руке держа, как диаконский орарь, сосуд с горчицей, которой мазал рот всякому, кто пробовал смеяться над ним. Но намазав горчицей глаза крестьянина, пораженного слепотой за кражу коз у соседа, он даровал ему исцеление.
Однажды он лишил подвижности руку жонглера, бросив камень, а затем излечил его, явившись во сне и взяв с него обещание оставить это ремесло. А в другой раз стал бичевать колонны школьного здания, предсказывая тем самым землетрясение, которое вскоре и разрушило Антиохию. Но когда бедствие разразилось, ни одна из тех колонн, что он хлестал бичом, не обрушилась.
Перед тем как разразилась эпидемия чумы, он целовал детей, павших вскоре ее жертвами, и желал им доброго пути. Юродивый часто заходил в богатые дома и совершал свои обычные выходки, в том числе делал вид, будто целует служанок. Одна из них заявила, что беременна от него, и Симеон заботился о женщине, пока она носила во чреве, но затем не смогла разродиться, пока не назвала имени настоящего отца ребенка. Святой юродивый заботился обо всех вокруг, особенно об одержимых, множество которых исцелилось по его молитве после того, как он сам прикинулся одним из бесноватых.
Некий еврей-ремесленник увидел однажды по сторонам от него двух ангелов и хотел всем рассказать об этом, но Симеон явился ему во сне и поразил немотой. То же происходило со всеми, кто узнавал о его добродетели: они оказывались не в состоянии поведать об этом другим.
Святой Симеон не называл людей иначе, как безумцами и нечестивцами. Он пророчествами и речами, которые произносил прилюдно под видом безумия, обличал преступления одних, воровство и бесстыдство других и таким образом чуть ли не во всей Эмесе пресек привычку к греху. Не имея в этом мире никакого имущества, он денно и нощно молился в ветхой лачуге, откуда по утрам выходил, омочив землю слезами о спасении своих братьев. Тогда он вступал в город с головой, увенчанной оливковыми ветвями, и с ветвями в руках приплясывал и выкрикивал: «Победа императору и городу!» Этими словами он хотел сказать о победе его ума и души в молитвенном сражении. Еще он испросил у Бога, чтобы его борода и волосы вовсе не росли все то время, которое он посвятил служению в Эмесе, так что к нему вовсе не относились с тем почтением, которое вызывает облик монахов.
Спокойно и рассудительно он беседовал лишь с диаконом Иоанном, сына которого исцелил, а с него самого снял ложное обвинение в убийстве. Из уст святого исходило чудесное благоухание, но он пригрозил собеседнику ужасными мучениями в грядущей жизни, если тот раскроет его тайну. Когда же жизненный путь юродивого подходил к концу, Симеон за два дня до смерти поведал всю свою историю диакону. Открыл также, что во исполнение обещания, данного при расставании другу Иоанну, он в видении встретился со спостником и сподвижником, и у того на голове был венец с надписью «За пустынническое терпение». А спостник Иоанн сказал ему, что сам Симеон будет увенчан за каждую душу, спасенную его юродством. Затем же, призвав диакона быть милосердным и никогда не приближаться к святому престолу, имея в душе дурное чувство к кому бы то ни было, святой Симеон оставил его.
Удалившись к себе в лачугу, святой, не желая стать объектом поклонения через свою смерть, навалил на себя груду поленьев, чтобы люди решили, будто он погиб, раздавленный ими. Знавшие святого горожане, увидев, что он уже два дня не появляется в Эмесе, пришли в его убогое жилище и обнаружили Симеона мертвым. Все решили, что он стал жертвой несчастного случая, даже не омыли его тела и отправились хоронить без возжигания свечей и пения псалмов на кладбище для странников. Когда же процессия проходила мимо дома стекольщика-иудея, некогда обращенного Симеоном, тот вдруг услышал, как невидимый взору хор поет псалмы голосами неземной красоты. Пораженный, он выглянул в окно и увидел лишь двух людей, несших останки человека Божия. Тогда он воскликнул: «Блажен ты, о безумец юродивый, ибо не человеческие голоса поют псалмы, провожая тебя, но небесные силы возносят гимны в твою честь!» И он вышел, чтобы своими руками похоронить святого.
Узнав о кончине блаженного Симеона, диакон пошел на кладбище и открыл его могилу – она была пуста. Тогда он уразумел, что Господь прославил Своего служителя, вознеся во славе вкупе с телом до всеобщего воскресения. И лишь после этого жители Эмесы поняли, что среди них жил новый апостол, тайно спасавший их души.

Из книги «Синаксарь: Жития святых Православной Церкви», вышедшей в издательстве Сретенского монастыря.

[1] Их замечательное житие было составлено Леонтием Неапольским (VII в.), которому принадлежит также «Житие св. Иоанна Милостивого».
 

Cвятитель Николай Сербский: осужденному, который спрашивает о лжесвидетельстве

Ты приговорен к заключению. Сидишь теперь в камере и в тишине просеиваешь всю свою жизнь, словно через мелкое сито. Тебя удивляет, как быстро все случилось, словно камень под гору скатился. Твоя жизнь текла мирно и благополучно, пока ты не дал ложного свидетельства в пользу своего брата. Ты оправдывал себя: «Ведь он брат мой! Кому еще мне помогать, как не ему, пусть даже ложной клятвой?». Такими помыслами ты оправдывался и перед собой, и перед судьями. Но один судья сказал тебе: «Все мы братья, но что будет, если все станут поступать, как ты?». Только тогда ты понял, что грешные мысли довели тебя до преступления.

Один лжесвидетель рассказывал мне такую историю: «Я дал ложное свидетельство. Чтобы избежать наказания, я не заявил в суд. А должен был, ибо наказание человеческое легче Божиего. За два года со дня моего преступления наш дом превратился в ад. Первое несчастье произошло с моими быками: запряженные в телегу, они сорвались в пропасть и погибли. С этим известием меня встретила жена вечером того же дня, когда после своего лжесвидетельства я вернулся из уезда домой. Спустя несколько недель молния ударила в хлев, и погибли все овцы. Воры обокрали дом. Заболела жена, я занял денег на лечение, но она вскоре в муках умерла. Мой бедный ребенок тяжело заболел той болезнью, от которой днем и ночью бьются в припадках с пеной у рта и скрежетом зубов. Обедневший, весь в долгах, в отчаянии я пожаловался одному моему другу на злую свою судьбу. Как гром среди ясного неба был его вопрос: «Не лжесвидетельствовал ли ты когда-нибудь?». Словно ледяной ливень отрезвил меня, и я все вспомнил. Ничего не ответив, я встал и пошел прямо в суд и во всем признался. Отсидел срок, вышел и начал заново строить свою жизнь. И навсегда научился бояться Бога».

Видишь, какая беда может случиться со лжесвидетельствующим? Ибо таков закон Божий, брат мой: не можешь погасить огонь и не обжечься. Когда нарушаешь человеческие законы, которые меняются с быстротой сгорающих листьев, беды и несчастья наваливаются на тебя. Что же тогда с вечным и огненным законом Божиим?

«Не лжесвидетельствуй» – заповедь Божия, записанная в обоих Заветах, Ветхом и Новом. Не шутка произнести ложное свидетельство пред лицем Божиим и Ангелами Его. Не шутка встать с обнаженной головой пред Крестом и Евангелием и воскликнуть: клянусь живым и всемогущим Богом, что эта истина – ложь; или: эта ложь – истина, и да сотворит мне Господь по правде моей! Неудивительно, что Бог истины и правды бичует лжесвидетелей Своих, кого по рукам, кого по ногам, третьего по глазам, четвертого по семье и родным, пятого по овцам и тому подобное. По соседству от меня есть живой пример, как невидимый бич Божий ударил лжесвидетеля по глазам: дал человек ложную клятву ради меры земли; поистине, душой своей заплатил за нее. Получил он этот окаянный кусок и, только ступил на него, лишился зрения. И вот сидит теперь, слепой, у очага.

Вот что происходит в мире Божием с теми, кто думает, что мир принадлежит им, а не Богу.

А ты читай Священное Писание и бойся Бога. И освятишься, и все будет у тебя хорошо.

Мир тебе и милость Божия.

Cвятитель Николай Сербский: на вопрос о том, что нам делать, чтобы лучше жить

Как сам пишешь, много лет служил ты одному господину. Не проходило дня, чтобы ты не думал о нем, о том, чего он хочет, о чем просит, что планирует. Однако твой господин был смертным человеком и – умер. Но существует Господин бессмертный, Который не умирает, Который был Господином и над твоим господином, и над всеми царями и царедворцами этого мира. Это – Господь Бог, Творец и Вседержитель неба и земли. Разве не естественно людям, подданным этого Господина над господами, всякий день помышлять о Нем? Узнавать Его волю, изучать Его заповеди, проникать в Его намерения? Но именно то, что было бы совершенно естественно, люди отвергли и стали жить по своей воле, своими мыслями, по своим правилам и законам. И плод такой жизни очевиден: смуты, заблуждения, отчаяние, пропасть в душах людей и между людьми.

Видя все это сам, ты с удивлением спрашиваешь: что нам делать, чтобы жить лучше? Не я отвечу тебе, я дам слово одному святому человеку…

Говорят, что некогда в Древнем Египте начались раздоры между людьми, подобные нынешним. Тогда два храбрых друга из Александрии решили пойти по свету, чтобы найти хотя бы одного мудрого и счастливого человека. После долгих и бесплодных поисков они пришли к некоему святому, который жил в уединении в лесу. Он поклонился им до земли и радостно принял в своей хижине. После долгого разговора и расспросов путники, убедившись, что они действительно нашли человека, в котором соединились мудрость и счастье, воскликнули: «Человек Божий, но мы не можем жить так, как ты! Как же нам обрести счастье?». Заплакал человек Божий, возвел глаза к небу и сквозь слезы сказал: «И не должны вы жить, как я. Но, чтобы стать счастливыми, держитесь этих правил:

думайте о Боге хотя бы столько же, сколько думаете о людях; бойтесь Бога хотя бы столько же, сколько боитесь людей; почитайте Бога хотя бы столько же, сколько уважаете людей; молитесь Богу хотя бы столько же, сколько просите людей; надейтесь на Бога хотя бы столько же, сколько надеетесь на людей; просите помощи у Бога хотя бы столько же, сколько просите у людей; исполняйте закон Божий хотя бы столько же, сколько исполняете человеческий; благодарите Бога хотя бы столько же, сколько благодарите людей; славьте Бога хотя бы столько же, сколько славите людей!».

Выслушав этот урок жизни, друзья счастливыми вернулись домой. Это и тебе ответ, брат Степан, а ты кричи об этом в уши ближнему. Я же могу одно добавить: минуя этот нехитрый букварь, никто и никогда не сможет взяться за трудный учебник.

Господь да обрадует тебя.

Святитель Лука Войно-Ясенецкий: О гадаринском бесноватом

О великом чуде Господа Иисуса Христа, об исцелении Им Гадаринского бесноватого, я не раз говорил вам и прежним моим паствам. Подлинная бесноватость встречается, конечно, редко. В тела и души несчастных бесноватых вселяется огромное множество бесов, целый легион их. Но против каждого человека бесы ведут непрестанную борьбу, чтобы подчинить его своей власти. Об этой борьбе вот что читаем в послании Апостола Павла к Ефесянам: «…наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6, 12).

Начальствами и властями Апостол называет здесь, конечно, не людей, имеющих власть, а бесов — это разные члены духов злобы поднебесных. Против людей, которых никто не называет бесноватыми, духи злобы поднебесные ведут непрестанную борьбу за обладание их сердцами, их волей, всей духовной их жизнью и в большей или меньшей степени достигают власти над ними. Эта борьба есть главное содержание духовной жизни всех людей, за исключением тех, которые уже всецело преданы злу и неправде.

Однако только немногие избранники Божии с полным вниманием относятся к этой неустанной брани нашей с бесами и понимают, как огромно значение ее в великом деле стяжания Царства Небесного. Не многие понимают, что эта борьба должна быть ежедневной и ежечасной.

А Сам Господь наш Иисус Христос напомнил нам о необходимости неустанной и неослабной борьбы с бесами в Своей притче.

«Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и, не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел; и, придя, находит его выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там, — и бывает для человека того последнее хуже первого» (Лк. 11, 24–26).

Боролся добрый человек с бесом, вселившимся в него, вымел всю грязь, оставшуюся от беса, проветрил дом свой от оставшегося после него зловония, и должен был враг его уйти с позором от него. Он бродил по безводным местам и нигде не находил покоя, ибо невыносимо для него бездействие и неудача в его окаянном деле развращения и осквернения людей. Невыносимо было окаянному знать, что вымыл и очистил добрый человек его скверну и не поддался ей. И взял в помощь себе семь злейших духов, и снова напал на доброго человека, пред которым встала в семь раз труднейшая, чем прежде, задача борьбы с бесами.

Будем же, братья и сестры мои, помнить, что никогда не дремлющие бесы неустанно работают на погибель нам. Так и мы неустанно, ежедневно и ежечасно должны бодрствовать в борьбе с ними.

Будем неустанно наблюдать за своими сердцами, за постоянно треплющимся во лжи, сквернословии и осуждении ближних языком своим. Возлюбим молчание, привыкнем не прежде произносить слово, чем подумав, надо ли его произносить или лучше промолчать; не будем предпринимать ни одного дела, не узнав в молитве к Богу, угодно ли оно Ему, и не оградив себя крестным знамением. Если приобретем эти спасительные навыки, то посрамим всех врагов наших плотских и бесплотных.

Тогда уйдут от нас с позором, как побитые псы, враги Божии и наши — окаянные бесы, и не надо будет Спасителю нашему Иисусу Христу изгонять из нас Своей Божественной силой легион бесов, как сделал Он это над несчастным Гадаринским бесноватым.

С Божьей помощью храните вы все, добрые люди, сердца ваши от всех злодейств и неправд бесовских. Аминь.

Всякий, кто каким бы то ни было образом был источником любви, имеет защиту перед судом Божиим; но на оставшихся лежит долг принести свидетельство о том, что он для них сделал. И здесь снова дело не просто в доброжелательстве или эмоциях. Святой Исаак Сирин говорит: не своди свою молитву к словам, сделай всю свою жизнь молитвой к Богу. Поэтому если мы хотим молиться за своих усопших, жизнь наша должна подтверждать молитву. Недостаточно время от времени пробуждать в себе определенные чувства к ним и тогда просить Бога сделать что-то для них. Важно, чтобы каждое семя добра, правды, святости, посеянное ими, принесло плод, потому что тогда мы можем встать перед Богом и сказать: он посеял добро, в нем были качества, побуждающие меня поступать праведно, и эта частица добра не моя, а его, и, в каком-то смысле, она — его слава и искупление.

У Православной Церкви очень определенные взгляды на смерть и погребение. Погребальная служба начинается словами Благословен Бог наш… ; нужно понять, как это много значит, ибо слова эти произносятся вопреки смерти, вопреки тяжелой утрате, вопреки страданию. Служба построена на основе утрени — службы славословия и света; близкие стоят с горящими свечами в руках, символом воскресения. Главная мысль службы в том, что мы действительно стоим перед лицом смерти, но смерть больше нас не пугает, когда мы смотрим на нее через Воскресение Христа.

В то же время служба передает двойственность смерти, две ее стороны. Принять смерть невозможно, она чудовищна; мы созданы для того, чтобы жить; и все же в мире, который грехом человеческим стал чудовищным, смерть — это единственный выход. Если бы наш мир греха был зафиксирован как неизменный и вечный, это был бы ад; смерть — единственное, что позволяет земле, вместе со страданием и грехом, вырваться из этого ада.

Церковь видит обе стороны; святой Иоанн Дамаскин написал об этом с предельным, обнаженным реализмом, потому что христианин не может впадать в романтизм, когда речь идет о смерти. Умереть значит умереть, и в этом смысле, говоря о кресте, мы должны помнить, что это орудие смерти. Смерть есть смерть со всем ее трагическим уродством и чудовищностью, и все же, в конечном счете, смерть — единственное, что дает нам надежду. С одной стороны, мы жаждем жить; с другой стороны, если мы в достаточной мере жаждем жить, мы жаждем умереть, потому что в этом ограниченном мире полнота жизни невозможна. Несомненно, смерть — это тление, но тление, которое в сочетании с благодатью Божией ведет к такой мере жизни, которой иначе мы никогда не имели бы. Смерть — приобретение, — говорит апостол Павел (Флп. 1:21), ибо, живя в теле, мы разлучены со Христом. Когда исполнится известная мера жизни — независимо от прожитого времени, — мы должны сбросить эту ограниченную жизнь, чтобы войти в жизнь беспредельную.

Православное отпевание подчеркнуто сосредоточено вокруг открытого гроба, потому что Церковь продолжает видеть человека в его целостности, как тело и душу, о которых она одинаково заботится. Тело приготовлено к погребению; тело — это не изношенная одежда, сброшенная для того, чтобы освободилась душа, — как любят говорить благочестивые как будто люди. Тело для христианина — нечто гораздо большее; с душой не может случиться ничего, в чем не приняло бы также участия тело. Восприятие этого мира — и не только его, но и мира божественного, частично происходит через тело. Каждое таинство — дар Божий, сообщаемый душе посредством физических действий; крещальные воды, масло миропомазания, хлеб и вино причащения — все взято из материального мира. Мы не можем сделать ничего хорошего или дурного иначе, как в союзе с телом. Тело существует не только для того, чтобы душа родилась, созрела и затем ушла, покинув его; с первого дня и до последнего тело было соработником души во всем и вместе с душой составляет целостного человека. Оно навсегда остается как бы отмеченным печатью души и общей жизнью, которую они провели вместе. Связанное с душой, тело связано также через таинства с Самим Иисусом Христом. Мы причащаемся Его Крови и Тела, и таким образом тело по собственному праву соединяется с миром божественным, с которым оно соприкасается.

Тело без души — просто труп и не имеет отношения к тому, о чем здесь идет речь, а душа без тела, даже душа святого, идущая «прямо на небеса», еще не испытывает того блаженства, к которому призван человек в конце времен, когда слава Божия воссияет в душе и теле.

Как говорит святой Исаак Сирин, даже к вечному блаженству нельзя принудить человека без согласия тела. Такое высказывание о важности тела особенно поражает у св. Исаака, одного и величайших подвижников, одного из тех, о ком иные могли бы сказать, что всю свою жизнь он провел, умерщвляя тело. Но, по выражению апостола Павла, подвижники умерщвляли тело греховное (Рим. 6:6), чтобы из тления пожать вечность, а не убивали тело ради того, чтобы душа освободилась из плена.

Поэтому мертвое тело является предметом попечений Церкви, даже если это тело грешника; и все внимание, которое мы уделяем ему при жизни, не может сравниться с благоговением, проявляемым в погребальной службе.

Точно так же тело связано с душой и в молитвенной жизни. Каждое извращение, каждое излишество, каждая вульгарность, которым мы сами подвергаем все тело, унижают одного из членов этого содружства так, что наносят ущерб и другому. Это можно выразить иначе: унижения, которым мы подвергаемся извне, можно преодолеть молитвой; унижения, которым мы сами себя подвергаем, разрушают молитву.

Отличительная особенность христианской молитвы в том, что это молитва Христа, приносимая Его Отцу из поколения в поколение, все в новых и новых обстоятельствах, теми, кто по благодати и приобщению является присутствием Христа в этом мире; это продолжающаяся, непрестанная молитва к Богу о том, чтобы свершилась воля Божия, чтобы все происходило согласно Его мудрому и полному любви замыслу. Это означат, что наша молитвенная жизнь есть в то же время борьба против всего, что не Христово. Мы подготавливаем почву для своей молитвы всякий раз, как сбрасываем с себя что-то, что не Христово, что недостойно Его; и только молитва того, кто, как апостол Павел, может сказать: Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:20), есть подлинная христианская молитва.

Однако вместо того, чтобы молиться об исполнении воли Божией, мы часто пытаемся убедить Бога устроить все так, как нам хочется. Может ли такая молитва не быть посрамленной? Как бы хорошо мы ни молились, мы в каждую минуту должны сознавать, что можем ошибаться в самых лучших своих чувствах и мыслях. Как бы искренни, как бы правдивы ни были наши намерения, какими бы совершенными они нам ни казались, каждая молитва может в какой-то момент пойти по неправильному пути, и потому, когда мы сказали Богу все, что собирались, надо добавить, как Христос в саду Гефсиманском: Впрочем, не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26:39). С такой же настроенностью мы можем прибегать и к предстательству святых: мы приносим им свои благие намерения, но предоставляем им самим сформулировать наши желания в соответствии с волей Божией, которая им ведома.

Просите и дано будет вам (Мф. 7:7). Слова эти — камень преткновения для христианского сознания; мы не можем ни принять их, ни отвергнуть. Отвергнуть их значило бы отказаться от бесконечной Божией доброты, но мы еще не в достаточной мере христиане для того, чтобы их принять. Мы знаем, что отец не подаст камня вместо хлеба (Мф. 7:9), но на самих себя не смотрим как на детей, которые не сознают своих подлинных нужд и не знают, что для них хорошо, а что плохо. Между тем именно в этом заключается объяснение, почему столько молитв остается без ответа. Его можно найти также в словах святого Иоанна Златоустого: «Не огорчайся, если не получаешь сразу того, о чем просишь: Бог хочет даровать тебе большее благо через твое постоянство в молитве».

«Может быть, молчание Бога — это всего лишь трагический аспект нашей собственной глухоты?»

Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного (Мф. 18:19). Это утверждение иногда используют как камень, которым бросают в христиан, потому что очень часто несколько человек усердно молятся вместе о чем-то и все же не получают просимого. Но возражения рушатся, как только мы поймем, что это «вместе» было чисто земным, согласие — простой коалицией, а не единством, и вера в то, что Бог может сделать все, что захочет, понималась так, как понимали это друзья, утешавшие Иова.

Кажущаяся неправда слов все, чего ни попросите в молитве с верою, получите (Мф. 21:22) находит ответ в гефсиманской молитве Христа, а также отчасти у апостола Павла (Евр. 11:36-40): Другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу. Были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли. И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства.

Без сомнения, во всех этих обстоятельствах эти люди очень много молились, — молились, быть может, не об избавлении, ибо они готовы были жизнь свою положить за Бога, но о помощи; и все же им не было дано всего, чего они могли ожидать. Когда Бог видит, что у нас достаточно веры, чтобы выдержать Его молчание или чтобы принять муки — нравственные или физические — для большей полноты свершения Его Царствия, Он может молчать, и ответ на молитву будет дан лишь в конце концов, но совершенно иначе, чем мы этого ожидали.

Апостол Павел говорит (Евр. 5:7), что молитва Христа в Гефсиманском саду была услышана и Бог воздвиг Его из мертвых. Он говорит здесь не о непосредственном ответе Бога, Который мог бы пронести чашу мимо, о чем и молил Христос, но о том, что Бог дал Христу силу принять Его волю, пострадать, совершить дело Свое, и именно абсолютность Его веры дала возможность Богу сказать «нет». Но эта же абсолютность веры Христа сделала возможным, что мир был спасен.

Многие из наших молитв — молитвы просительные, и люди склонны думать, что прошение — это низшая степень молитвы; затем следует благодарение, затем славословие. На самом же деле как раз благодарность и хвала — выражение менее глубоких взаимоотношений. На нашем уровне полуверы легче возносить славословия или благодарить Бога, чем доверять Ему настолько, чтобы просить Его о чем-то с верой. Даже люди полуверующие могут обратиться к Богу с благодарностью, когда случится что-то для них приятное; и бывают такие минуты приподнятости, когда каждый способен петь Богу. Но гораздо труднее иметь такую нераздельную веру, чтобы просить Бога всем сердцем и всем помышлением с полным доверием. Не надо смотреть пренебрежительно на просительные молитвы, потому что способность приносить их — это испытание реальности нашей веры.

Когда мать сыновей Зеведеевых пришла просить Христа два лучших места в раю для своих сыновей, она пришла с полной верой, что Господь может дать то, о чем она просит; но она думала, что Христос властен исполнить ее просьбу просто по праву хозяина поступать, как Он захочет, а это не соответствовало Его учению: Суд Мой праведен, ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца (Ин. 5:30). Мать сыновей Зеведеевых ожидала, что Господь по Своему произволу исполнит ее желание, окажет ей особую милость потому, что она первая пришла просить об этом. Отказ Христа подчеркнул, что то, о чем мать просила, было бы положением, обусловленным гордостью, тогда как все Царство основано на смирении. Молитва матери определялась ветхозаветным отношением к пришествию Мессии.